— Тебя волнует моя ревность? Хм, а я думала ты опечалишься по поводу баронессы? — одной рукой она повалила Эдмунда на спину и резко оседлала его.
— Знаешь сколько у меня их было? — бровь игриво взлетела вверх, а Лесса зарычала.
Жадно целуя его, она будто ставила на нем клеймо, что он только ее и ни чей больше.
— Я люблю тебя, — произносит Эдмунд, вампирша растерялась и нахмурилась.
— Ты игнорировал меня, — обиженно произнесла она.
— Я люблю тебя.
— После этих слов, я не смогу от тебя бегать, Эдмунд, — она ждала этих слов слишком долго, а еще, похоже, она устала убегать от него, в итоге он все равно ее настигал. — И, кажется, я тоже полюбила тебя.
— Кажется? — свел он брови к переносице, становясь похожим на обиженное дитя и огорченного мужчину одновременно.
— Нет определенно, я люблю тебя, — и на душе стало как-то легче.
Он резко рыкнул, переворачивая ее, нависая сверху, нежно поглаживает ее бедро и целует в ее приоткрывшиеся от удивления уста. Мягкий, нежный поцелуй, постепенно набирающий дикие обороты, словно разгорающийся огонь он сжигает Лессу, заставляя ее капитулировать, навсегда и навечно.
Фурор на соколиной охоте вызванный орлом герцога Офейга, который наловил больше всех, сменился на более интересный. Тот, кому прочили стать подле трона, решил покинуть дворец. Неожиданное известие о женитьбе вызвало хандру и у Марии-Терезии, ведь не за горами тот день, когда она примет корону своего отца, а Эдмунд представлялся надежным придворным, немного жестоким и дерзким, но умным и расчетливым. Такие люди были ей нужны, ведь у слабой женщины всегда найдутся недоброжелатели, кто захочет отнять власть.
— Она не нравится мне, — сказала Лесса, Эдмунду. — Эта принцесса явно не ровно дышит к тебе.
— Но это не повод отбирать у мира великого правителя, — подмигнул ей Эдмунд.
— Она пока девчонка и не правитель вовсе, к тому же еще не известно, станет ли она таковой, — вампирша поудобней устроилась в карете.
— Время покажет, но я уверен, что Мария оставит свой след в истории, — обнял он Лессу.
— Куда теперь?
— Куда угодно, но только не думай больше сбегать…
— Пока не планировала, — рассмеялась она.
— Ну, ты хоть предупреди, чтобы я заранее подготовился, — проговорил он.
— Нет, Эдмунд, — он нахмурился, — иначе не интересно, — Лесса подмигнула ему. — Предлагаю посетить Россию.
— Российский двор? Что ж может, удастся поиграть с Бироном[13].
Как бы он не относился к власть имущим, но он вампир, а по природе своей ночные хищники не ютятся в жалких лачугах, предпочитая роскошные дворцы. К тому же не гоже ему — одному из первых вампиров в мире быть крестьянином.
— Тогда оставь мне Анну[14], — его Лесса хочет поиграть, похоже, она никогда не успокоится.
Эдмунд в который раз окунулся в ее очарование, поддался ее красоте и своему сердцу, приподнявшись на кровати, он посмотрел на Лессу, единственную, кому он позволял играть с собой и манипулировать.
— И что это значит? — спросила она, он не видел ее чудесных глаз из под опущенных ресниц.
— Это значит, что я не могу причинить тебе вред, — произнес Эдмунд, он дотронулся до ее лица и заставил посмотреть на него. — Ты можешь идти, ты свободна, — его зрачки расширились, снимая внушение. — И чем, скорее тем лучше, надеюсь, мы больше не увидимся, любовь моя, — жестоко, больно, но иначе никак. Хватит мучиться.
Лесса опустила глаза, его пощада, еще хуже, чем смерть. Их история закончилась. Она дотронулась до него, пытаясь понять, простить и отпустить. Сейчас он открыт и в который раз не подозревает, что она бессовестно проникла в его сознание. То, что она увидела там, заставило ее принять решение, больше она никогда не будет пытаться причинить ему боль, а о возвращении Эдмунда к ней уже и не было речи, он все решил. Поэтому решила и она.
— Хорошо, Эдмунд, — она никогда не звала его сокращенно, ей нравилось его полное имя, — больше я не буду доставать тебя.
Первородный кивнул, шорох простыней, он одевается и уходит. Вампирша откидывается на подушки и горько плачет, все же она не понимает его любви к Велии, всего лишь мимолетное знакомство вызвало в нем те чувства, которые он никогда не испытывал к ней. Лесса судорожно сжимает край одеяла и делает глубокий вдох, пытаясь, успокоится. Ради нее он бы никогда не пошел на то, на что идет ради Велии.
— Ты победила, маленькая венецианка, — прошептала вампирша, смахивая слезы с глаз.
