Когда она услышала что привели вампира и его дружков людей, Ава была поражена, люди и вампир общаются. Немыслимо. Но сострадание белых тигров не могло удержать ее на месте, она решила помочь, даже вампиру. О собственной свободе она и не мечтала, но получилось, так что она освободилась. Тигров просто больше нет, она последняя из оставшихся в живых в Венеции, а есть ли еще, такие как она, на родине предков, в Индии, Ава не знала.
Забившись в угол красивой комнаты дворца, похоже на гостиную, большой камин много кресел, ковры, столики, Ава боялась выйти. Вдруг она сделает что-то не так, ведь тот злой вампир, Эдмунд кажется, хочет ее убить. Хороший защитник, который боится собственной тени. Да и Деймон ей не рад, но он спас Аве жизнь, теперь он ее хозяин, а она должна его защищать.
Кошка гуляет сама по себе, а тигр — хозяин природы. Но не оборотень с нерушимым законом предков и боязни мира. Ребенок не знает нормальной жизни, ее держали как рабыню, как вещь, все из-за окраски шкуры и сострадания к людям. Ее редко выпускали из тех катакомб, издевались над ней, глумились и причиняли боль. А теперь этого нет. Ава дышит свободно. И кто бы мог подумать среди вампиров, существ, которых считают совершенными машинами для убийства, с которыми тигры могут тягаться лишь в полнолуние.
— Ты что тут сидишь? — перед ней возникла Елена, она и не заметила ее появления, ушла в себя вернусь не скоро, что называется. Ава вздрогнула. — Я тебя напугала?
Елена какая-то грустная.
— Немного.
— Хочешь? — протянула девушка Деймона ей открытую коробку с печеньем. Оборотень облизнулась и кивнула.
— Спасибо.
— Не за что, — улыбнулась Елена. — Странно ты итальянка, а бегло говоришь по-английски, хоть и с акцентом.
— Бабушка научила.
— А твоя бабушка, ее же там не было? — имея ввиду ночную резню Эдмунда, спросила Елена.
— Она умерла, когда мне было двенадцать, ее загрызли во время полнолуния, то была ее последняя жизнь.
— Прости. Я не знала, а родственники у тебя есть?
— Нет.
— Извини. Значит тебе не куда идти, — со вздохом сказала Елена.
— Я вам мешаю?
— Нет что ты, — улыбнулась она. — Скорее я переживаю за тебя. Тут много злобных вампиров. Один, из которых Клаус, он гибрид, помесь оборотня и вампира, нет гарантии того, что он не захочет тебя в свою коллекцию маленькой армии гибридов.
— Не сможет, у меня еще семь жизней.
— Поверь для Клауса это пустяк.
— А я другой вид оборотней, даже если лишить меня резерва жизней, вряд ли получится.
— Поверь, если Клаус чего-то хочет, он может этого добиться и ему наплевать, что страдают другие.
— Он вам не нравится.
— Я его ненавижу. И давай на ты, я еще слишком молода, чтобы ко мне на вы обращались. Всего лишь восемнадцать, а уже по уши в дерьме. Ой, прости за сквернословие.
— Похлещи словечки слышала, — рассмеялась Ава.
— А твоя жизнь не была проста, как я посмотрю. И не сиди на полу, тут столько свободных кресел, — улыбнулась Елена.
Ава приподнялась с пола, все еще чувствуя себя не уверенно рядом с Еленой и во всей этой обстановке, но тут же вжалась в стену, когда в гостиную ворвался взволнованный и немного в бешенстве Деймон. Вампир буквально на ходу снес стоящее на его пути кресло, одним взмахом и мебель уничтожена. Сальваторе бросился к бару, наливая стакан виски, осушая его залпом и наливая еще, а графин летит в камин.
— Деймон? — Елене удается привлечь его внимание.
— Не сейчас, — сквозь зубы говорит он, содержимое стола летит на пол.
— Что опять за не контролируемое бешенство? — подходит она к нему и берет его лицо в свои ладони.
— Раз видишь это, то почему еще тут? — он сдерживается, чтобы не нагрубить ей.
— Что бы ты разнес весь дом?
— Я вампир Елена, я не могу держать себя вечно под контролем иногда нужно разнести все в пух и прах, так и хочется вгрызться кому-то в горло, но я же теперь на консервах! — кулак врезается в стену, разнос по-полной. — Типа хороший. Только это не так, я вампир и это не изменить. Я убийца!
— Да что с тобой?
— Ты же понимаешь что я плохой, — говорит ей Деймон.
— Ты не…
— Это не так! — отрезал он. — Ты многое не видела, многое не знаешь. Думаешь, что знаешь, видела меня в худшие мои годы? Цветочки! Разврат, похоть, жажда — вот что я есть. Играть, внушать, убивать — это весело. Зло в чистом виде, ничего хорошего во мне нет. Уже давно нет!
— Ты врешь сам себе.
— Я вру? — горько усмехнулся он. — Тогда взгляни в глаза ему! — глаза налились кровью, под ними проступила сеточка из вен. — Зло Елена, ты видишь зло!
— И такого тебя я тоже люблю, — прижалась девушка к его лбу, смотря в глаза хищнику.
— Меня никогда не любили даже, когда я был человеком, — отстранил он ее от себя. — А ты что тут делаешь? — уставился он на Аву.
— Извините, — оборотень стала не вольной свидетельницей его очередного кризиса бытия. Первый был без свидетелей и ее кажется, звали Джессика, девушка на дороге, которой он душу изливал, а потом убил.
— А ну брысь! — зашвырнул он в нее стаканом, иногда полезно иметь супер скорость. Лишь упавшая на пол коробка из-под печенья, которое было разбросанно, напоминало о присутствии тут Авы.
