— Велия веди себя прилично, — посмотрел на нее дядя.
— Но Лоренцо первый начал!
Цербер ничего не ответил, а кузен ехидно улыбнулся. Противный, жаль не уродец.
— Сеньор ваш сын прибыл, — сообщил дворецкий.
— Так тащи его сюда, почему он еще не тут?
— Из уважения к вам он лично хочет, чтобы его пригласили, а так же его спутницу.
— Ишь ты павлин нашелся, — фыркнул граф. — Что за девка, Серджио?
— Красивая леди, сеньор.
— Леди? Англичанка что ли? Вот овсяников нам тут не хватало. Ладно, пойду встречу, раз он так хочет.
Граф пошел к входу во дворец, где видимо и застрял его сын, которого он уже год не видел.
— А ты куда, отец не разрешал тебе идти встречать брата, — схватил ее за руку Лоренцо.
— Пусти!
— Отпусти ее сын, пусть идет, — приказал Цербер.
Велия показала кузену язык и гордой походкой пошла вслед за дядюшкой. Когда девушка увидела Самуэле, улыбка тронула ее лицо. Он почти не изменился.
— Ну, входи, раз приехал, — выдавил из себя граф.
— И даже не обнимешь сына? — вскинул он бровь, преступая через порог.
— Смотря, что за вести ты принес?
— Обсудим позже.
— И что за леди с тобой? — спросил мужчина. — Проходите, не стесняйтесь, — граф подал знак слугам, чтобы они начали готовиться к обеду.
— Отец позволь представить тебе Кетрин Пирс, — спутница кузена прошла в дом и сделала реверанс.
Велия нахмурилась, красивая, но ничего особенного в ней нет, а так же она была уверенна, что дядюшка подумал о ней, как о даме легкого поведения. Одета по последней моде, а вот украшение на шее обычная дешевка, всего лишь лазурит. Эта Кетрин так мило улыбнулась, что старый Цербер немного оттаял и даже подал ей руку, провожая леди в центр дома.
— Привет бесенок, — улыбнулся ей Самуэле.
— Привет, — обняла она его, но он, почему-то напрягся и немного отстранился от нее. — Саму?
— Прости, дело во мне, все нормально, правда, — улыбнулся он. — С каждым разом ты все краше и краше, — погладил он ее по голове.
— Любимица братика, — фыркнул Лоренцо.
— И тебе привет брат, хорошо себя вел? — улыбнулся ему Саму.
— Будто тебе и вправду интересно, — отвернулся Лоренцо и пошел вслед за отцом.
— Ты снова уедешь? — спросила Велия.
— Наверно.
— Что с тобой Саму, ты напряжен и где твоя открытая улыбка? Ты изменился.
— Ты даже не представляешь насколько.
— И насколько же?
— Просто я уже не тот Саму, — вздохнул он.
— Ты грустный…
— Я голодный, — что-то блеснуло в его глазах, что-то хищное.
— Скоро обед.
— Да, скоро.
Кетрин Пирс, как и предполагала Велия совершенно не понравилась Церберу, не пал он под ее очарование, хотя видимо это далось ему с большим трудом. Он даже не предложил ей одну из комнат во дворце, Саму хотел было возмутится, но спорить с дядюшкой это все равно, что долбиться в стену, если что решил, то его решение не изменить. Саму тоже не остался во дворце, предпочтя родные стены гостинице, неужели он любит эту Пирс, раз ушел вместе с ней? Кетрин больше не появлялась во дворце, а Саму навещал Велию каждый день и с каждым разом девушка все больше и больше замечала произошедшие с ним изменения, такое ощущение, что он каждую секунду контролирует себя, свои действия, свою речь.
Пока однажды идя по коридору, не услышала ссору отца и сына, раздающуюся из кабинета графа.
— Самуэле как ты мог! — сокрушался Цербер. — Стать одним их этих… тварей!
— А почему нет? Мы наблюдаем за ними ни один век и не только за ними.
— Мы не просто наблюдаем за ними, мы уничтожаем их! И что мне теперь делать? Ты мой сын, но стал на их сторону!
— Как когда-то и дедушка.
— Не впутывай в это моего отца! Сравнил! Он был великим человеком и он хоть и якшался с оборотнями, — Велия вздрогнула о чем это они? — Но все же ненавидел вампиров. Это все из-за Кетрин? Охотник влюбился в добычу?
— Мне на нее наплевать, у нее просто есть то, что мы давно ищем.
— И что же позволь узнать?
— Лунный камень.
— И что же ты пообещал за столь редкую вещицу?
— Кинжал…
— Одурел!? — вспылил граф. — Кинжал! Как она вообще о нем узнала? Или ты ей разболтал?
— Ей необходимо избавиться от Никлауса.
— А мне все равно, что необходимо этой твари! Замахнулась! А если она разболтает о нас? Секрет нашего успеха в том, что никто не знает, чем на самом деле занимается наша семья. Черт возьми, что я с тобой разговариваю, ты уподобился ночным тварям. Дурак, а я сразу и не понял, почему на тебе лазурит надет.
— Отец, я не желаю зла нашей семье. Кетрин отдает мне Лунный камень, а я ей кинжал.
— Нашей семье? Ты уже не в нашей семье, а в их! Я не выдам тебе кинжал, хоть силой проси, но не выдам.
— Но Лунный камень…
— К черту Лунный камень, мой сын — монстр, а если наткнешься на Никлауса, он может внушать таким как ты, вдруг ему мало тех кинжалов, что он выкрал у наших предков давным-давно? Тебе известен секрет выплавки этих кинжалов и много чего еще.
— Вы правы, отец мне известен секрет их выплавки, может, стоит создать новый?
— Не смей! Ты знаешь, какова цена, один кинжал — одна жизнь, а теперь убирайся из этого дома и никогда не возвращайся, ты мне больше не сын. А если посмеешь, то я лично убью тебя. Что бы ноги твоей в Венеции больше не было!
