От эльфийского духа-помощника, а это точно был он, в разные стороны расходились волны освежающего холода. Стоя в полный рост, хозяин духа, тот, который Лютик, с мрачной бесстрастностью наблюдал за работой помощника. Его юное мальчишеское лицо словно подменили. Сейчас я наблюдал кого угодно, но только не утончённого ранимого барда.
В голове возникла тревожная мысль, что что-то мой новый знакомый недоговаривает.
Хотя, косая прижмёт и не такую рожу состряпаешь.
Словно опомнившись, эльф превратился в паникующего подростка. Встретившись со мной взглядом, он, видимо не имея возможности говорить, загримасничал, мол, ты дебил и мозг у тебя размером с орех. Убить нас хочешь?
Далее же сверху, из дыры в потолке, послышались человеческие голоса. Голосов было много. Наверху зашипело. Вниз, превращаясь в пар от контакта с раскалёнными камнями, полилась вода. Благо чья-то «добрая» попытка сварить нас заживо провалилась. Пар охлаждался духом-помощником быстре чем успевал причинить мне или Лютику вред.
М-да, похоже выше головы не прыгнешь и начинать необходимо исключительно с магических кристаллов.
***
Очень хотелось провалиться сквозь землю. Ну или просто куда-нибудь провалиться. И что удивительно, особых причин к такому проваливанию вроде бы и не было. Радоваться надо, вот только радость не шла.
Позавчерашний добрый дедушка «главврач» превратился в злого дедушку. Ну или не злого, но крайне недовольного происходящим.
— Молодцы, что сказать, — откинувшись на спинку стула, Альдо Монти задумчиво забарабанил пальцами по столу.
Точнее, глава культа завернул устойчивое местное выражение, которое можно было примерно перевести «Две дурные лошади тянут как четыре нормальных, жаль только не туда куда надо». Но перевод выходил именно что примерный и старое доброе «Молодцы, что сказать», отражало суть даже лучше.
Весь вид восседающего за столом Альдо говорил о необходимости выдать нам профилактических трындюлей. Ну или просто чего-то выдать. Такого, чтобы головой думали и неповадно было.
— Эта сумасшедшая сука… — начал было я.
— Не вздумай оскорблять Агелину, особенно публично, — ледяным голосом прервал меня Альдо. — Здесь не Империя, но закон о публичном оскорблении дворянства действует и у нас. Особенно, если это дворянство заслуженное и всеми уважаемое.
На данное заявление у меня вырвалось подобие хмыка. Мол, ага-ага, насмотрелся я на ваше дворянство. В лечебнице для озабоченных ему самое место.
— Очень зря хмыкаешь, — нахмурился Альдо и переглянулся со стоящим у стены суховатым мужчиной с жутким шрамом на лице. — Если верить показаниям прислуги, ты, Альт, вчера вечером натворил дел, за которые тебе можно и нужно усложнить жизнь, — заявил он.
Услышав подобное заявление, я возмущённо переглянулся с Лютиком.
— У твоего новоиспечённого «дружка» нет права голоса, — опять не дал оправдаться Альдо. — Он сейчас должен махать киркой на медных рудниках, а не стоять передо мной с глумливым лицом. Да, да, я вас — детей леса, как облупленных знаю, — нажал глава на эльфа, отчего приободрившийся после освобождения Лютик сдулся и приуныл.
— Мы здесь не полные дураки, отчего в курсе неоднозначности вопроса, — продолжил Альдо. — И я отчасти понимаю ваше внутреннее возмущение. Но и вы поймите моё. Во-первых, несанкционированное применение магии в городской черте — уголовно наказуемое преступление. И большая удача, что из-за твоих художеств, Альт, никто не пострадал. Во-вторых, ты испортил городское имущество. Мало того, что пришлось перекрыть улицу, так ещё ремонт. Нет желания его оплатить? Вот-вот…
— Ты, марш домой! С баронессой я так и быть разберусь, — сделав паузу, рявкнул на меня Альдо. — А тебя — «рыльце в чужой подмышке», чтобы к вечеру не было в городе. Нормальную одежду и немного денег тебе дадут, — безапелляционно бросил он эльфу.
В основе моего с Лютиком спасения лежала удача и городская теснота. Как оказалось, поместье баронессы — строение по местным меркам большое и богатое, имело относительно небольшой внутренний двор. Как следствие, подземная часть личных владений Агелины ощутимо превосходила надземные. То есть дыра, которую я умудрился промагичить в потолке, возникла в тротуаре, в паре метрах от высокой витиеватой ограды поместья. К возникшему в дороге дымящемуся провалу потянулись люди. Ехавший мимо водовоз вылил на раскалённые камни какое-то количество воды.
Далее выяснилось, что держать пленников в городе допускается лишь в местах для такого держания предназначенных. И личный подвал баронессы к ним само собой не относился. Последовало разбирательство с участием стражи и городских властей. Не знаю, что они там нарешали и как отмазались, но выпустили меня и Лютика слуги Агелины. Они же вывели нас из поместья и передали хмурым дядькам с саблями на поясе. Далее появился жутковатый человек со шрамом, в компании которого мы и проследовали в кабинет главы. Занавес.
