Незаметная, скромная служащая – такой была Элеонор днем, а ночью она становилась Клео – сексуальной, изысканной, сводящей с ума мужчин, воплощая их самые смелые эротические фантазии. Обе эти роля она играла блестяще, но какой она была на самом деле? От каких воспоминаний бежала, прячась под маской жрицы любви? Играя в страсть, она не знала истинной любви и страсти, пока не встретила единственного мужчину в своей жизни...
Сидевший за столом мужчина встал и, обойдя его, поздоровался с вошедшей следом за медсестрой женщиной. Она пожала его руку и улыбнулась, однако глаза ее смотрели не на него, а на лежащую на столе коричневую папку.
– Присаживайтесь, миссис Уоринг. Не хотите ли чашечку чая?
– Нет, благодарю вас, но если ваши новости окажутся плохими, то мне тогда потребуется двойное виски. – У нее был низкий, с хрипотцой голос, в котором чувствовалась небрежная самоуверенность, – голос женщины, привыкшей повелевать. – Давайте начистоту. Я слишком много видела, чтобы тратить время попусту и интересоваться всякой чепухой. Итак, первое: какой диагноз и второе: какой прогноз?
Доктор, знаменитый специалист по болезням мозга, был восхищен. «Чертовски прекрасная женщина, в самом расцвете. Да, очень жаль, просто невыносимо жаль». Но он был слишком опытным врачом, чтобы поддаться чувствам. Она попросила его сказать правду, и он скажет ей все, потому что она не из тех, кто будет кричать или падать в обморок.
– Диагноз оказался таким, как мы и опасались. Обнаруженная мозговая опухоль не подлежит удалению. Она находится так глубоко, что добраться до нее, не причинив при этом мозгу еще большего вреда, просто невозможно. Прогноз следующий: у вас есть один, максимум два года.
Он выдержал ее пристальный взгляд, глядя ей в глаза спокойно и твердо. Наконец она решительно, с некоторой долей любопытства спросила:
– Это произойдет неожиданно?
– Нет. В основном этот процесс будет постепенным. Наиболее заметные изменения произойдут в последние три месяца. Вы потеряете контроль над своим зрением, координацией движений и вдобавок ко всему перестанете слышать. После этого вы впадете в состояние комы.
Наступило молчание. Потом она сказала:
– Я поняла. – Она прекрасно владела своим голосом, который прозвучал как-то задумчиво и спокойно.
Он встал, подошел к буфету и, достав оттуда бутылку и бокал, налил ей виски. Взяв бокал, она нежно улыбнулась.
– Надеюсь, это оплачивается не из вашего жалованья? – И, сделав глоток, добавила: – По крайней мере, вы оставили мне достаточно времени, чтобы заработать деньги на оплату ваших услуг.
– Я не заслужил этого, во всяком случае, в этот раз. – Немного поколебавшись, он снова обратился к ней: – Но мне хочется задать вам один личный вопрос. Что привело вас... нет, скорее кто прислал вас ко мне? Мне казалось, что в Лондоне много прекрасных специалистов в данной области.
– Да, много, но у меня были причины, по которым я не хотела консультироваться с ними. Я пришла к вам потому, что, наводя справки, слышала ваше имя от каждого, к кому обращалась за информацией. Все говорили, что если и есть человек, способный творить чудеса, то это вы. Они не знали – да и я тоже, – что в моем случае даже надеяться на чудо было невозможно.
– Если бы вы пришли ко мне шесть месяцев назад и даже год, то я бы сказал вам то же самое. Некоторые виды мозговых опухолей, к сожалению, все еще неподвластны современному уровню медицины. Может быть, лет через двадцать... пятьдесят... но сейчас, увы... – Он пожал плечами.
– Не стоит оправдываться. – Она остановила его движением руки и подняла бокал. Льдинки тихо звякнули о его стенки. – Я смогу работать? – резко спросила она.
– Мне надо знать, кем вы работаете.
– Я работаю в системе связей с общественностью. Развлечения и удовольствия. – Она улыбнулась ему бесхитростной улыбкой. – Я... э-э... пытаюсь смягчить гнев потребителей в случае неудачного приобретения вещей.
– Тогда я не вижу никаких причин, мешающих вам продолжать в ближайшем будущем работать в качестве добросердечного агента. Вы внезапно можете почувствовать потерю координации, неспособность понимать происходящее, провалы в памяти, нарушение двигательных функций, но заметно это станет не сразу. Думаю, пройдет еще месяцев шесть, прежде чем вы ощутите, что что-то не так.
– Мне надо проработать совсем немного. Смогу ли я это сделать?
– Пока вы не обнаружите, что уже не можете улавливать суть происходящего, да. Вы поймете. Вы перестанете воспринимать окружающий мир так, как раньше. Но все это произойдет не сразу. Этот процесс, к счастью, будет протекать очень медленно, и у вас будет время подготовиться.
– Подготовиться... – Она поставила бокал, встала и подошла к окну. На город опускались сумерки, и Нью-Йорк был залит электрическим светом в преддверии ночи. Она смотрела на огни Пятой авеню с высоты тридцать четвертого этажа, и ей казалось, что улица покрыта туманной дымкой.
– Вы сказали, минимум один, максимум два года. Может, рискнете назвать более точную цифру?
Он задумался.
– Ваше общее состояние здоровья просто превосходное, все органы находятся в отличном состоянии... особенно учитывая...
– Мой возраст?
Он попытался ответить тактично:
– Вы просто прекрасно заботитесь о себе. Она рассмеялась:
– Я так и знала. – Повернувшись, она спросила: – Ну? Вы все еще не сделали вашу ставку?