«Да, в латах и броне, проткну тебя копьём»
– До встречи.
Белли побежала за быстро уходящей подругой.
– Ты чего? Он лапочка! Такой сильный! Заведи себе любовника, развейся! Вот я, помню, несколько лет назад, после разрыва со своим виконтом когда скучала, увидела во дворце мальчика, богослова, такого невинного совсем, так я зазвала его к себе под предлогом чтения Священного Текста, и там его…
Йера тоскливо оглядывала дворец, полный придворных. Одиночество среди толпы – странная штука. Никому она не может довериться по-настоящему. А значит, пора забыть о злости на Креса и заняться делом.
Рефинье, скрипя зубами, выбрался из кареты. Бестали не ропщут – они просто не знают других способов передвижения. И как это ведьмы научились летать на мётлах? У них в последние времена накопилось немало достижений, которым «пауки» могут лишь позавидовать. Если бы не проклятые церковные раздоры, сколько можно было бы сделать! Открыть! Но пока магическое искусство совершенствуется только в войнах…
Наставник окинул взглядом каменную громаду – твердыню нимуанского Ордена. Мощные стены, башни, соединенные невозможно длинными висячими переходами. Как гигантская паучья сеть из кирпича и булыжника. И это только внешняя часть.
– Дружище! Ты едва не опоздал!
Рефинье узнал голос Тидера. Оглянулся, высматривая изрытое оспинами лицо товарища, но никого не увидел.
– Я в галерее над тобой, иду в зал. Капитул уже заседает, поспеши.
– Дознаватель выпытал у жертв новые фокусы? – Рефинье показал кулак галерее, опоясывающей башню на высоте пяти человеческих ростов. Быстро перебрал бумаги в руках, как карты в колоде. Все тузы на месте, можно бить.
Вскоре он толкнул резную створку двери и ворвался в круглый зал с высоким куполом. Отделка здесь проводилась уже при Ульцихе, поэтому была роскошной: золотые и серебряные барельефы по стенам изображали сцены из Священного Текста и истории Ордена, витражи с аналогичными сюжетами цветисто сверкали, озаряя зал радужными переливами. Под стеной в четыре уровня зал опоясывали скамьи, заполненные людьми в расшитых сутанах. На самом почётном, нижнем, Первом уровне Рефинье первым делом бросилась в глаза седина Ульциха и змеиная улыбочка Арестиса, сидящих напротив входа. Справа и слева от них – высшие чины Церкви. Аббаты, аббатисы, настоятели крупнейших соборов, главы епархий… Рефинье скрипнул зубами, заметив багровую лысину и одутловатые щёки Нирри, отвёл взгляд и сел на крайнее кресло нижнего ряда. Капитул слушал доклад.
Низкорослый монах тонким певческим голосом вещал, сверяясь со списком в руках:
– За истекший квартал в лестецийском округе совершено чудес – четыреста тридцать три, из них исцелений – триста пятнадцать, спасений от гибели – пять, нисхождений духа Вершителя – сто пять, карающего гнева Вершителя – восемь, из которых один пал на вора, один – на нечестивца, на женщину посягнувшего, и пять – на ночных татей… Что до исцелений, от лихорадки – пятьдесят семь, от холеры…
Рефинье почувствовал на плече чью-то ладонь. Со второго ряда скамей к нему склонился Тидер.
– Ещё раз здравствуй, – зашептал он. – Готов?
– Да. – Рефинье сжал кипу свитков.
– Ты здоров? Цел?
– Всё отлично. Родстайн только задержал, и на въезде затор из телег… Ты никого не схватил из колдунов, умеющих летать? Этот секрет был бы кстати.
– Реф, прекрати!
– Извини, шучу. Сам как?
– Неважно… Потом.
Докладчик уже закончил, и со своего места выступал верховный наставник Королевского лестецийского собора:
– …и для укрепления веры предлагаю увеличить количество чудес как минимум до пяти сотен.
– Протестую! – с третьей скамьи взвился смутно знакомый наставник из пригорода, с нашивками главы прихода. – У вас есть на это силы, но у нас в приходе нет ни единого «паука», кроме меня!
Тидер снова наклонился к уху друга:
– У тебя получилось собрать доказательства нарушений поста в коллегиате Монлорье?
– Как ни странно. Там есть наши люди, хоть и мало. Истинное гнездо разврата, поборы со всей округи, еле ноги унёс…
– Тихо вы!
Рефинье покосился на шикающих соседей и примолк.
Ещё один доклад. Туме, слегка покачиваясь, вышел в центр круга, где сходился лабиринт чёрно-белого узора. Тидер чуть заострил обоняние и с негодованием почуял брагу.
– …за отчётный квартал по всем судебным спискам лестецийского округа в сумме повешено пятнадцать еретиков, сожжено три ведьмы, плетьми и позорным столбом покарано тридцать два богохульника…
Тидер и Рефинье страдальчески переглянулись. Не тех, ох, не тех… Аббат всё же не выдержал:
– Тидер, сколько из них твоих?
Дознаватель шевельнул пальцами, вспомнил постулат «не употреблять Дар великий на бренные мелочи» и по-простому ткнул приятеля под рёбра:
– Ты достал, ясно?!
– Ах, какое профессиональное движение!
– Никто, побери тебя…
– …из коих по решению прево – четыре, по приговору консистории – девять…
На четвёртом кольце скамей откровенно дремали.
Наконец Туме умолк и попятился к четвёртому ряду. Ульцих шевельнул густыми серыми бровями, пожевал впалые щёки, поднялся:
– Есть замечания по сводке приговоров?
