Он тоже выглядел хорошо. Он подстригся и побрился к похоронам, не то чтобы она возражала против его неряшливого вида. Он был одним из немногих, кто надел настоящие черные брюки, а зелено-черная клетчатая рубашка на пуговицах, которую он к ним подобрал, подчеркивала цвет его глаз и демонстрировала его широкие плечи. Плечи, которые как она знала, отлично подходят для того, чтобы на них плакать, ведь именно так она и поступила в первую ночь в Темпесте.
В ту ночь она была в его объятиях. Она так редко плакала в присутствии кого-либо, но Люк был не просто человеком. Она распадалась на части, и он подхватил ее, как и всегда.
В памяти промелькнуло воспоминание о том, как они вместе были подростками. Он крепко прижимал ее к себе, а она плакала ему в плечо о том, как несправедлива была Нана только потому, что нашла под подушкой Мэллори ту книгу из магазина о брачных ритуалах. Нана запретила ей встречаться с Люком, но Мэллори при первой же возможности улизнула из дома, потому что тогда ничто не могло удержать ее вдали от него. Он зачесал ее волосы назад, взял ее лицо в свои руки и, когда их глаза встретились, сказал, что любит ее и ничто их не разлучит. Она поцеловала его со всеми эмоциями, присущими девочке-подростку, и поняла, что тоже любит его, больше, чем кого-либо или что-либо, и вспомнила обещание, которое они дали друг другу: что бы ни пыталась сделать Нана, чтобы разлучить их, они будут бороться и победят, потому что любовь всегда побеждает.
Мэллори рывком вернулась из видения, которое было воспоминанием, и, моргнув, вышла из оцепенения, когда поняла, что вокруг двигались люди. Хоуп закончила свою речь и, видимо, распустила всех. Некоторые возлагали цветы к гробу бабушки. Другие направлялись к своим машинам. Еще больше людей разбились на группы и общалтсь между собой, а Мэллори все это время стояла, застывшей на месте, погрузившись в воспоминания, которые она полностью забыла из-за заклинания Наны.
Воспоминание было настолько сильным, что казалось, будто она снова там, в прошлом, но голова не болела. Ей не было плохо от прилива магии. Ей было хорошо, даже лучше, чем хорошо, и, оглядев кладбище в поисках сестры, она поняла, почему.
К ней вернулась магия. Вся. Она чувствовала, как она пульсирует в ее венах. Она знала, что это ее часть, чувство, столь же сильное, как и все остальные основные пять. Раньше, когда она сосредотачивалась, ее можно было почувствовать, но теперь она просто наполняла ее, бурлила под поверхностью. Наконец-то к ней вернулась магия.
А вместе с ней, как она поняла, вернулись и воспоминания.
Именно этим и было ее видение с Люком. К ней вернулась память. Та ночь стала определяющей в решении Наны поступить так, как она поступила. Из-за этого ночь была скрыта в ее памяти, но теперь она вернулась, как и десятки других воспоминаний, связанных с ее магией или существами, живущими в Темпесте.
Вполне уместно, подумала она, что, когда они упокоили Нану, ее чары наконец разрушились. Как и то, что первое важное воспоминание, которое вернулось к ней, было о Люке и о том, чем они были друг для друга. Она вспомнила все, и это была дикая, ошеломляющая волна воспоминаний, которая грозила привести к тому, что она разрыдается прямо здесь и сейчас.
Чья-то рука заставила ее подпрыгнуть, и она повернулась, ожидая, что Люк подошел к ней. Он должен был увидеть перемену в ней, почувствовать ее. Конечно, он это сделал. Он должен знать, что вместе с воспоминаниями к ней вернулись и все прежние чувства, но когда она повернулась, это был не тот красивый парень, которого она любила, и даже не сексуальный шериф, стоящий рядом с ней.
Хоуп наклонила голову, оглядывая Мэллори сверху донизу: — Мэл, ты в порядке?
— Я… да. — Она быстро кивнула. — Да, я думаю, я…
Ее слова замерли в горле, когда она поняла, что Хоуп не одна. За плечом сестры стояла еще одна женщина. Светловолосая женщина с лицом, которое Мэллори узнала бы где угодно. Она моргнула, решив, что ее сознание разыгрывает ее, но внешность женщины не изменилась. Мэллори оглянулась на сестру, и в ее глазах сквозь всплеск счастья от воспоминаний о своей жизни промелькнули настороженность и сомнение.
— Что она здесь делает?
— Что ты имеешь в виду? — Хоуп нахмурила брови, глядя между ними. — Мэл, это…
— Иззи. — Мэллори с усмешкой произнесла имя женщины.
— Нет. — Хоуп выглядела еще более растерянной: — Это Дори. Наша двоюродная сестра, Дори. Мы говорили о ней, помнишь?
— Нет. — Мэллори возразила: — Может быть, мои другие воспоминания и нечеткие, но то, что я обнаружила соседку в постели с моим парнем в то же утро, когда мне позвонили и сказали, что мою бабушку убили, — это одна из тех вещей, которые остаются в памяти девушки.
— Мэл? — раздался мужской голос, и она повернулась, чтобы увидеть, что Люк подошел к ней с другой стороны и выглядел таким же растерянным и обеспокоенным, как и Хоуп. — Здесь все в порядке?
— Я не знаю. — Мэллори обернулась. — Почему бы тебе не рассказать нам, что именно ты задумала, Иззи?