Зажигалка вспыхнула снова. Я мог различить вытянутую руку Пула, дрожащий огонек, земляной пол. Потолок скрытой комнаты был всего в дюйме от головы Пула. Он сделал несколько шагов в сторону от отверстия.
— Что там? Есть там какие-нибудь... — голос лейтенанта скрипнул, — ...какие-нибудь тела?
— Спускайся вниз, Тим, — позвал Пул.
Я сел на пол и спустил ноги в яму. Спрыгнул.
Под полом запах крови был тошнотворно силен.
— Что вы видите? — крикнул лейтенант.
Он пытался говорить как командир, но голос его взвизгнул на последнем слове.
Я видел пустую комнату, по форме похожую на огромную могилу. Стены покрывала какая-то толстая бумага, которая держалась за счет деревянных подпорок, утопленных в землю. Толстый слой коричневой бумаги и две подпорки были заляпаны старыми пятнами крови.
— Горячо, — сказал Пул и выключил зажигалку.
— Давайте же, черт возьми! — раздался голос лейтенанта. — Выбирайтесь оттуда.
— Есть, сэр, — ответил Пул.
Он снова щелкнул зажигалкой. Много слоев плотной бумаги образовывали абсорбирующую прокладку между землей и комнатой, а верхний слой бумаги покрывали вертикальные строки вьетнамских букв. Надписи были похожи на стихи. Как страницы поэтических переводов Ту Фу и Ли По, что читают справа налево.
— Ну и ну, — сказал Пул; я обернулся и вновь взглянул на то, что поначалу показалось нам замысловато запутанными прядями каната, прикрепленного к залитым кровью деревянным стойкам.
Пул шагнул вперед, и плетение приобрело четкие очертания. На высоте около четырех футов над землей к стойкам были прикручены железные цепи. Толстый слой бумаги на стене между двумя кусками цепи полностью пропитался кровью. Между столбами участок земли шириной в три фута был какого-то ржавого цвета. Пул поднес зажигалку ближе к цепям, и мы увидели на металлических звеньях засохшую кровь.
— Я требую, чтобы вы выбирались оттуда, сейчас же, — заныл лейтенант.
Пул закрыл крышку зажигалки.
— Я передумал, — прошептал я. — Кладу двадцать баксов в фонд Илии. На две недели с сегодняшнего дня. Что это будет, двадцатое июня?
— Расскажи это Спанки, — ответил Пул.
Спанки Буррадж придумал организовать общий котел, который мы назвали «фонд Илии», все деньги хранились у него. Майкл никогда не клал денег в общий котел. Он считал, что новый лейтенант может быть еще хуже, чем нынешний. И он, конечно, оказался прав. Нашим следующим лейтенантом стал Гарри Биверс. Илия Джойс, лейтенант Илия Джойс из Нового Утрехта, Айдахо, выпускник университета, прошел курс боевой подготовки в форте Бенниг, в Джорджии; он был никуда не годный, слабохарактерный лейтенант, но не приносил ощутимого вреда. Знай Спанки, что будет дальше, он бы раздал деньги и молился о спасении лейтенанта Джойса.
Мы с Пулом двинулись к отверстию. У меня было чувство, будто я только что видел место поклонения какому-то непотребному божеству. Лейтенант наклонился и бесполезно протянул руку, потому что он не нагнулся настолько, чтобы мы дотянулись до его руки. На негнущихся, как после бассейна, конечностях мы выбрались из ямы. Лейтенант отступил назад. У него было тонкое лицо и толстый мясистый нос, кадык танцевал по тонкой шее, как прыгающий боб. Он, конечно, не Гарри Биверс, но тоже не подарок.
— Ну, сколько?
— Что «сколько»? — спросил я.
— Сколько их там?
Он хотел вернуться в Кэмп-Крэндалл с внушительным списком убитых.
— Там не было никаких тел, лейтенант, — сказал Пул, пытаясь слегка опустить лейтенанта.
Потом он описал, что мы видели.
— Ну, как нам это может пригодиться?
Лейтенант хотел сказать: «Как это поможет мне?»
— Возможно, допросы, — сказал Пул. — Если допрашивать кого-нибудь там, внизу, никто снаружи не услышит ни звука. А ночью можно легко вытащить тело в лес.
Лейтенант Джойс кивнул головой.
— Пост для полевых допросов. Прямо на месте, — сказал он, тщательно подбирая слова. — Пытки. С применением силы. Все очевидно. — Он снова кивнул. — Правильно?
— Все так, — сказал Пул.
— Это показывает, с какими врагами нам приходится сталкиваться в этой войне.
Я больше не мог выносить Илию Джойса на одном квадратном метре рядом с собой и сделал шаг в сторону выхода. Не знаю, что именно мы видели с Пулом, но совершенно точно, что это не Пост Для Полевых Допросов И Пыток С Применением Силы. Разве только вьетнамцы начали пытать обезьян. Мне пришло в голову, что надписи на стенах могли быть чьими-то именами. У меня было ощущение, что мы столкнулись с тайной, которая не имеет никакого отношения к войне, с вьетнамской тайной.
Через секунду музыка из моей прошлой жизни, музыка красивая до невыносимости, начала звучать в моей голове. В конце концов я узнал ее. «Прогулка по Райскому Саду» из «Деревенских Ромео и Джульетты» Фредерика Делиуса. Там, в Беркли, я слышал ее сотни раз.
