Мои беды, как это часто бывает, начались дома. Я признаю свой вклад во все проблемы. Уже будучи увлеченным своим делом, я женился на прекрасной женщине на двадцать лет моложе меня. Насколько я понимал, Маргарита осознанно подписалась под договором, согласно которому она будет наслаждаться всеми плодами моего труда и социальным положением, отложив супружеские обязанности до тех пор, пока я не разбогатею и не выйду из игры, после чего мы с ней могли бы путешествовать куда угодно, снимать шикарные номера в отелях и самые лучшие каюты на кораблях, а также покупать любые украшения, которые ей только захочется. Как только ей мог разонравиться такой чудесный расклад?
Даже сейчас я чувствую затаенную злобу. Маргарита пришла к нам в офис, будучи певицей, чья популярность ушла и которая хотела вложить средства, оставшиеся от суммы, вырученной за хит пяти- или шестилетней давности. После первоначальной консультации утренний Джиллиган тихонько сопроводил ее по коридору ко мне на прослушивание обычной лекции по налогам на наследство, кредитам и так далее, и тому подобное; в ее случае вследствие скромности средств, о которых шла речь, это было просто шоу. Поскольку во время предварительного разговора она нечаянно употребила одно англосаксонское словечко, односложно обозначающее экскременты, Джиллиган не посмел передать ее в руки Скиппера. Он проводил ее в мою приемную, и я поднял глаза, заранее выражающие глубокую заинтересованность. Вообразите неожиданный удар молнии, вдребезги разбивший двойное окно офиса, испепеливший полированный, тикового дерева стол, который поразил меня в самое сердце.
Я растерялся. Примерно через тридцать минут я уже нарушил свой священный обет не приглашать клиенток на свидание за обедом. Она согласилась, черт ее побери. Шесть месяцев спустя мы поженились, черт побери нас обоих. Я добился всего, ради чего покинул Новый Завет, и в течение двадцати трех месяцев жил в раю призрачного счастья.
Должен сказать только то, что тревожные сигналы вроде беспричинного отсутствия, таинственных телефонных звонков, обрывавшихся при моем появлении, приступы меланхоличного настроения и рассеянности заставили меня нанять сыщика, проследившего за Маргаритой и выяснившего, что моя жена ведет двойную игру и изменяет мне с моим неженатым собратом по профессии, гладким, лоснящимся Грэмом Лисоном, которому я, раздуваясь от непомерной гордости, спустя год после свадьбы представил ее во время приема в отеле «Уолдорф-Астория».
Я знаю, что случилось. Гадать тут нечего. Точно так же, как я решил завоевать ее во время нашей первой встречи, Грэм Лисон поклялся украсть у меня Маргариту в тот самый момент, когда остановил на ней взгляд своих красивых голубых глаз.
У моего врага были некоторые естественные преимущества. Он был старше ее, но всего на десять лет против моих двадцати, шесть футов и четыре дюйма ростом – на три дюйма выше меня. Эта рептилия обладала обманчивым ирландским спокойствием и лохматой шевелюрой светло-рыжих волос. (В отличие от моей коротко побритой седой головы.) Я верил в ее иммунитет к такому очевидному обаянию и ошибся. Я считал, что Маргарита сразу же увидит бедность внутреннего мира Лисона, и тоже ошибся. Наверняка он воспользовался временным отсутствием супруга, неизбежным для человека моего положения. Должно быть, он воспользовался ее недовольством, затронул ее скрытое тщеславие. Если рассуждать цинично, я уверен, что Лисон поддержал в Маргарите иллюзию, что она «артистка». Он льстил, он даже пресмыкался. Лисон воспользовался всеми подлыми способами, что были в его распоряжении, чтобы овладеть ею, главным его оружием была обработка мозгов три раза в неделю в корпоративном гостиничном номере на Парк-авеню.
После того как я ознакомился с фотографиями, записями и другими доказательствами, выстроенными передо мной в ряд сыщиком, приступ тошноты заставил меня опустить голову на край стола; потом приступ гнева стал причиной истерической слепоты. Мой брак разрушен, моя жена мне омерзительна. Зрение вернулось спустя секунду или две. Чековая книжка появилась из ящика стола, ручка «Уотерман» заняла свое место между большим и указательным пальцами, и пока уверенная рука тени выписывала чек на десять тысяч долларов, отделенный от тела голос проинформировал злополучного сыщика, что в дальнейшем от него потребуется единственная услуга – молчание.
