Директор откинулся назад в кресле и посмотрел на меня сквозь бабушкины очки – внимательно, но нельзя сказать, что недобро. Его правая рука взлетела, как горлица, чтобы погладить седеющую бороду, но остановилась на полпути и вернулась на колено. Затем он положил обе руки на стол, перекрестил пальцы, все еще глядя на меня вопросительно.
– С вами все в порядке? – спросил он.
– Давайте определимся с терминами, – проговорила я. – Если вы хотите знать, в добром ли я здравии, физически и умственно, удовлетворена ли своей работой, я скажу: «Да, со мной все в порядке».
– Вы прекрасно поработали, и ваша помощь была неоценима, особенно когда пропала Тори, – сказал он. – Но я не могу не спросить, повлияло ли это как-то на ваше решение?
– Мои решения приходят сами по себе, – ответила я. – Все пройдет, все переменится. Я достаточно спокойный человек.
Директор пообещал принести рекомендательное письмо завтра в первой половине дня и, как я и думала, сдержал слово. Несмотря на мои серьезные замечания по поводу его методов работы, отношения к детям и идеологии – несмотря на мою полную уверенность в том, что на следующий год его без лишних церемоний выгонят с работы, – не могу не пожелать бедолаге всего самого лучшего.
N направил взятый напрокат «пежо» через проем в стене и припарковал машину у входа в трактир. Слева от него за старыми дверями темноволосая девушка в ярко-голубом платье подняла с пола мешок муки. Она втащила его на прилавок перед собой и разорвала. Когда N вышел из машины, девушка бросила на него вялый, безразличный взгляд и, зачерпнув из мешка полную горсть муки, высыпала ее на разделочную доску. Высоко в холодном сером небе медленно плыли густые облака. К югу кучевые облака цеплялись за ветки деревьев и льнули к склонам гор.
N достал из багажника свою сумку на колесиках и рюкзак для книг, хлопнул дверью и заглянул в дом через кухонную дверь.
Девушка в голубом платье подняла большой нож и с силой опустила его на ощипанного цыпленка без головы.
N вытащил ручку сумки и покатил ее к стеклянной входной двери.
Он прошел под аркой и оказался в узком неосвещенном холле. Напротив дальней стены стоял длинный стол, заваленный брошюрами. С другой стороны широкие двери открывались в столовую с четырьмя рядами столов. Столы были составлены вместе и накрыты к обеду скатертями в красную клетку. Почерневший от копоти камин с двумя металлическими решетками занимал заднюю стену столовой. С левой стороны через дверь с верхней панелью из цветного стекла в холл проникали мужские голоса.
N прошел через столовую к маленькому неопрятному кабинету, где располагались конторка, стол, заваленный регистрационными книгами и ворохом бумаг, и вытертый стул. Часы рядом с рекламным плакатом какого-то сыра показывали пять тридцать, его ждали еще сорок пять минут назад.
–
Никто не ответил. N направился к лестнице слева от кабинета. Четыре ступеньки вниз, коридор вел мимо двух дверей с круглыми окошками на уровне глаз, они были похожи на двери закусочных вагона-ресторана из его далекой молодости. Напротив находились двери с номерами 101, 102, 103. Более широкая часть лестницы вела вверх, к пролету, а потом выше, на следующий этаж.
–
Его голос на лестнице отдавался эхом. N уловил мимолетный, но отчетливый запах старого пота и немытой плоти.
Оставив сумку у конторки, он притащил рюкзак к дверям столовой. Кто-то резко выкрикнул позади него какую-то фразу, другие засмеялись. N прошел вдоль столов и добрался до двери с панелью из цветного стекла. Он дважды постучал, затем толкнул ее.
От двери, ведущей к автостоянке, пустые столы расходились веером и заканчивались барной стойкой. Мужчина с лицом развратного академика, в неопрятном твидовом пиджаке, человек болезненного вида с собачьей физиономией, в затасканном голубом спортивном костюме, и лысый бармен оглянулись на него и вновь продолжили разговор, но уже гораздо тише. N плюхнул свой рюкзак на стойку бара и взял табурет. Бармен смерил его взглядом и медленно направился к бару.
– Извините, сэр, но там, за конторкой, никого нет, – сказал N по-французски.
Бармен протянул руку через стойку. Он оглянулся на своих товарищей, затем безрадостно улыбнулся N.
– Мистер Кэш? Мы ждали вас раньше.
N отрицательно помахал длинной рукой.
– У меня были проблемы по дороге из Пау.
– Проблемы с машиной?
– Нет, никак не мог выбраться из Олорона, – сказал N.
Ему дважды пришлось проехать по южной окраине старого города в поисках выезда, пока беззубый старикашка на перекрестке на его крик: «Монтори?» не махнул рукой в сторону шоссе.
– Да, Олорон – настоящее препятствие на пути людей, пытающихся найти эти маленькие городки.
Владелец гостиницы оглянулся через плечо и повторил фразу. Его друзья уже приближались к той стадии опьянения, когда ходить гораздо труднее, чем вести машину.
Собаколицый в спортивном костюме сказал:
– В Олороне, если ты спросишь, где находится Монтори, ответят тебе: «А что такое Монтори?»
