Я, хоть и не надолго, испытала к ней благодарность.
— А он клевый парень, — произнесла Мелисса.
— Он живет в том старом доме на ферме чуть дальше по дороге от нашего дома, — откликнулась я. — Недавно переехал.
Обе презрительно посмотрели на меня, а затем Венди громко расхохоталась:
— Ты опоздала, Сил, мы уже давно все знаем. Все только о нем и говорят. Джерри сказал, что он внук мистера Харлая.
— Ого… — только и смогла сказать я.
Николас совсем не был похож на сутулого мистера Харлая.
— А знаете, его мачеха вроде какая-то известная писательница. Хотя она, наверное, пишет под псевдонимом. Ты что, не слышала — как во время обеда Эрик и Даг заключили пари насчет того, о чем она пишет? — спросила Мелисса.
Стокс замахал своей пухлой рукой, и мы строем вышли туда, где он мог нас видеть.
— А какой смысл известному автору переезжать сюда? — спросила я, но ответа уже не услышала, так как в этот момент Николас поднял взгляд и посмотрел на меня.
Он улыбнулся. Его колени и локти неестественно выдавались вперед, и он походил на гигантское чучело, втиснутое в кресло. Я быстро опустила глаза.
— Давайте с начала четвертого акта! — крикнул Стокс.
Я никогда не был знатоком театра, но, когда Силла начала играть, у меня перехватило дыхание. Это было… великолепно. Она полностью преобразилась, глаза ее мерцали, движения тела были плавными и величественными.
Когда мистер Стокс остановил действие и Силла опять стала собой, мне показалось, будто кто-то включил свет и наваждение исчезло. Силла посмотрела на режиссера, затем на меня, и я едва заметно улыбнулся. Она тут же опустила глаза.
Я не мог перестать смотреть на нее. Даже когда на сцене играли другие люди, а Силла отступала в сторону, я наблюдал за ней. Она, слегка сгорбившись, стояла на краю сцены под сводом. Ее пальцы, как и тогда, на кладбище, были унизаны кольцами, которые сверкали при малейшем движении ее рук.
После репетиции Николас ждал меня на парковке. Он стоял, опершись на блестящий черный кабриолет.
Венди толкнула меня плечом:
— А он опять пялится на тебя. Похоже, он псих. Кстати, ты знаешь, я слышала, что его мамаша лежала в больнице.
— В больнице?
— Да, для душевнобольных.
— Хей! — прокудахтала Мелисса. — А ведь вы, похоже, созданы друг для друга.
Я хотела ударить ее, но Венди меня опередила. Она хлопнула Мелиссу по руке и возмутилась:
— Ты что, совсем сбрендила?!
— Привет, Силла, — окликнул меня Ник.
Я медленно подошла к нему. Венди, Мелисса и ее бойфренд собирались поехать на старой «камри» в Эванстаун поесть гамбургеров. Я не хотел ехать с ними.
— Привет, Ник.
— Могу я подвезти тебя домой? Нам ведь по пути.
Косые лучи послеобеденного солнца, пробившись сквозь серые облака, сглаживали тени, и я рассмотрела его лицо. У него были серые глаза с зеленоватым отливом, обрамленные длинными ресницами.
— Силла? — произнес он, выводя меня из задумчивости.
— Ой, извини. — Опустив голову, я несколько секунд бередила взглядом его солдатские ботинки, а затем ответила: — Ну да, конечно, я обожаю ездить в машине.
— Отлично.
Он распахнул дверцу передо мной. Я помахала рукой Венди, догонявшей Мелиссу, и села в пассажирское кресло.
— Красивая машина, — похвалила я, не зная, что еще сказать.
— Это папин автомобиль, но спасибо.
Пока Ник обходил машину спереди, я изучала его профиль. Его нос был сломан в нескольких местах. Наконец он сел, завел мотор и выехал с парковки. Ветер трепал и ерошил мои короткие волосы. Вскоре я расслабилась, закрыла глаза и откинулась назад.
— Можно задать тебе нескромный вопрос? — послышался голос Ника.
Я вся похолодела. Он хочет спросить меня о родителях. Видимо, он воспринял мое молчание как согласие.
— Как получилось, что тебе не досталась роль леди Макбет? Я хочу сказать, ты же играла лучше всех, кто был на сцене. Намного лучше той блондинки, которой дали эту роль.
Страх отступил, и я осмелилась посмотреть на Ника. Его руки держали руль, а глаза напряженно следили за дорогой, но все же он периодически посматривал на меня. Я слабо улыбнулась:
— Спасибо. Но для меня роль не имеет значения. Это просто способ развлечься.
— Да, но… все же ты была лучшей.
Он повел плечами, и губы его тронула ухмылка, словно он таким образом извинялся за свои слова.
Внезапно мне захотелось дотронуться до него: положить руку ему на плечо или на колено. Вцепившись в подол юбки, я опустила голову и в замешательстве стала разглядывать кольца. Каждое из них напоминало мне о каком-либо слове в книге или о сохранившемся в моей памяти выражении отцовского лица. Вздохнув, я сказала:
— Мне и так повезло, что не доверили играть ведьму.
Ник промолчал, но нахмурился. Только когда мы миновали третий квартал Мэйн-стрит и свернули на Эллисон-роуд, он спросил:
— Почему?
Я отвернулась к окну, за которым проносились коричневые кукурузные поля. На фоне серого неба стебли казались почти золотыми.
