— Ах, да. Сегодня же снова вечер мошенничества и шулерства.
Он опустил голову, а я подумала, что таким образом он извиняется за свое несдержанное поведение. Наверное, и мне следует извиниться. Тут Риз вздохнул:
— Пойду приготовлю сэндвичи, идет?
— Ладно. А я… я побуду здесь еще немного.
Кивнув, брат пошел в дом. Мои ботинки утопали в траве. Я не двигалась.
<p>Глава пятая</p>18 марта 1904 года
Филипп настаивает на том, чтобы я записала то, что помню. Это смешно. Я только напрасно потрачу свое время, потому что вообще не желаю вспоминать о том, откуда я появилась. Но Страшный Зверь не будет больше учить меня, если я сама этого не захочу!
Итак, вопреки моей воле, я все же написала рассказ о том, как встретилась с мистером Филиппом Осборном (то есть со Зверем), и сейчас предлагаю его вам.
Это произошло в прошлом году, когда мне было четырнадцать лет. Я до сих пор помню запах фабрики, от которого кружилась голова и бросало в дрожь. Я ненавидела его. Когда я заболела гриппом, меня отвезли в больницу Сент-Джеймс. Я была самой старшей, и миссис Уэллок, эта отвратительная особа, впадала в бешенство при мысли, что может потерять меня. В конце концов, я была одной из лучших работниц; немногие умели крутить уточную пряжу так же быстро, как я. Даже будучи больной, когда мои кости ломило и от лихорадки горело все тело, я смеялась над ней. Меня вместе с другими больными положили в тесную палату, расположенную в задней части больницы и наглухо изолированную от остального мира. Я думала, что, когда мы умрем, врачи просто сожгут это место, и никто не похоронит нас должным образом.
На соседней кровати лежала маленькая девочка. Она считала нас всех, и себя в том числе, слабыми, брошенными созданиями и хваталась за меня, как за спасательный круг. В моей голове до сих пор звучат ее торопливые молитвы, которые были нам как мертвому припарка. Но я не собиралась там подыхать.
