Илья покосился на своё обнажённое плечо – он сидел без рубашки. Гор'Ассади уже снял с него повязки, наложенные в медчасти Клановой Стражи. Выпуклые рубцы ритуальных шрамов пересекали следы когтей мутировавшей тайры. Когда они заживут – общий рисунок изменится.
– Что, за силу свою испугался? – ухмыльнулся Гремучий Змей.
Орк выдержал театральную паузу, и у Ильи противно засосало под ложечкой. Егерь уже успел свыкнуться с мыслью, что теперь его возможности выходят далеко за рамки обычного человека. Не хотелось потерять всё это из-за случайной стычки с мохнатой гадиной.
Шаман вдоволь насладился всей гаммой чувств, отразившихся на лице ученика.
– Не переживай, рисунок на коже – это лишь символ, – наконец сжалился он. – Настоящие рисунки впечатались в твою душу, и оттуда их никто не сотрёт. Даже если содрать с тебя кусок кожи с рисунком целиком. Будет больно, конечно, но ты всё равно не потеряешь его силу.
Старый шаман опустил в отвар несколько рулончиков бинтов.
– Значит, только картинку попортила выхухоль шестилапая, – резюмировал Илья.
– Кто? – коротко хохотнул орк.
– Выхухоль, – повторил Илья. – Зверёк такой, в наших краях водится. Похож на большую крысу с толстым хвостом, перепонками на лапах и хоботком. Смешная она.
– И название смешное, – кивнул шаман. – Только ты опять используешь чужие слова.
– Да просто сочтут за изощрённое ругательство, – отмахнулся егерь.
– Но всё равно за языком следи! – не преминул напомнить учитель. Илья послушно кивнул.
Шаман вынул из миски вымоченные в отваре бинты и принялся за перевязку. Илья стиснул зубы – горячая марля обожгла свежие раны.
– Терпи, – коротко велел орк, продолжая бинтовать плечо. И егерь терпел.
***
– Начинай, – скомандовал старый шаман. В руке он держал тонкую гибкую лозу, наводящую на неприятные мысли о розгах. Раньше за орком такого не водилось.
Илья с учителем стояли друг перед другом во дворе. Гремучий Змей начал тренировки по “Телесной броне”. Не дал даже дождаться, пока заживут следы от когтей. Впрочем, перевязки вымоченными в снадобье бинтами помогали – порезы затягивались куда быстрее, чем обычно.
Егерь прикрыл глаза, привычно стараясь почувствовать ток собственной крови. И тут же получил хворостиной по ляжке.
Илья ожидал чего-то подобного. Только поэтому ему удалось сдержать чуть не вырвавшийся крик.
– За что? – рискнул поинтересоваться он.
– Прекращай сачковать! – жёстко ответил учитель. – Фору свою ты уже потратил, больше я тебе так в транс входить не позволю. С этой минуты – только с открытыми глазами, с контролем обстановки. Ну!
Илья послушно открыл глаза. Выровнял дыхание, прислушался к стуку собственного сердца. Наконец стали ощутимыми толчки крови, и берсерк пустил по жилам жидкий огонь.
Отозвался, оживая, рисунок на плече. Егерю показалось, что кожа и мышцы под ней потеряли чувствительность, как от местной анестезии. Ощущение быстро притупилось, но полностью не ушло. Краем сознания Илья всё ещё ощущал лёгкое онемение по всей поверхности тела.
Гор'Ассади удовлетворённо кивнул и вновь огрел ученика хворостиной. Илья даже не поморщился.
– Не больно? – осведомился шаман.
– Абсолютно, – подтвердил егерь. – Только лёгкий шлепок почувствовал, как травинкой.
– Всё верно, – снова кивнул орк и коснулся хворостиной плеча егеря – на этот раз легко.
– А так?
– А так почувствовал полностью, как обычно, – удивлённо проговорил Илья. – Выходит, оно только резкие воздействия приглушает?
– Нет, – на этот раз покачал головой шаман.
– "Телесная броня" защищает берсерка от физического вреда его телу, – в голосе учителя вновь прорезался менторский тон. – В меру своих возможностей, конечно. И эти возможности можно расширять. Например, я могу ткнуть тебя ножом, а могу медленно вдавливать остриё в кожу. Рисунок защитит и от того, и от другого. Чем сильнее воздействие, тем хуже защищает, конечно. Но ножом до сердца тебе сейчас не достать.
– А пулей? – уточнил Илья, искренне надеясь, что к таким радикальным методам учитель прибегать не будет.
– Зависит от пули. Из винтовки – достанет, тут у тебя пока силёнок не хватит. Из “курносого”, что ты недавно купил – нет, но мышцы пробьёт, мало не покажется. Хотя жив останешься. А из какой-нибудь дамской пукалки двадцать второго калибра – засядет под кожей.
– Но можно развить? – зацепился за слова орка Илья.
– Можно, – кивнул Гор’Ассади. – И разовьёшь, никуда не денешься.
В этом Илья и не подумал усомниться.
– Теперь гаси, нечего зря кровь пережигать, – велел шаман.
Илья кивнул и потушил наполнивший тело огонь. Ощущение лёгкого онемения ушло.
– Чувство самосохранения – одно из самых сильных в живом существе, – многозначительно заявил Гремучий Змей. И тут же влепил Илье розгой по уху.
Егерь на автомате вскинул руку, закрываясь от удара. Предплечье ожгло болью.
– Хорошая реакция! – похвалил шаман и сразу назидательно воздел к небу хворостину: – Но неправильное решение. Ты для чего только что рисунок оживлял?
– Но не за время удара же! – удивился Илья.
– Именно, ученик, именно, – не стал жалеть егеря Гремучий Змей. – Всё дело в тренировке. Продолжим.
