– В Осторне применяется комплексный подход. Здесь детям обеспечивают настоящий медицинский уход. Никаких насильственных методов, однако мы регулярно проверяем их на венерические заболевания, проводим тесты на беременность и профилактику. – Последняя часть предложения прозвучала словно из речи с важного собрания. Говоря это, он в очередной раз мне подмигнул. Я уже начала подозревать, что у него может быть невыявленная патология, при которой он не способен держать оба глаза открытыми дольше нескольких минут. – Если вам вдруг понадобятся презервативы, просто позвоните мне: я знаю, где они хранятся. – Вот оно – свидетельство моего непревзойденного самообладания: я вежливо кивнула ему в ответ, вместо того чтобы попросить его зашить себя в холщовый мешок, чтобы я могла вышвырнуть его в океан.
Я даже улыбнулась ему. Александрия Декамбре могла бы гордиться этой улыбкой.
– Вы преподаете, напомните мне… английский язык, да? Он входит в курс немагического обучения?
Мужчина кивнул.
– Хотя мне нравится думать о нем как уже о некоей магии. Я учу детей создавать из ничего нечто – с помощью одной лишь силы…
– А вы двое ладили друг с другом? – Я прервала его поток рассуждений прежде, чем он углубится в рассказ о своей способности будоражить юные умы.
Он покосился на меня, закусив передними зубами нижнюю губу.
– М-м, да. Мы ладили
Я вопросительно выгнула брови.
– У вас что-то… было?
– Нет, нет. Официально – ничего. Но между нами, знаете, была такая химия.
Я кивнула, вспомнив слова Табиты о том, как сильно Сильвия его ненавидела. А потом вспомнила об упомянутой Диланом вскользь крупной ссоре и решила немного его подтолкнуть.
– Значит, вы трахались? О, простите… – Я виновато улыбнулась. – Скорее, «спали вместе».
Напуганный моей прямолинейностью, он похлопал глазами. Его взгляд метнулся к моему телефону, записывавшему наш разговор. Затем он, будто хотел собраться с мыслями, помотал головой.
– Э-э, нет. Мы не делали ничего такого. Вместе.
Я старалась сохранять бесстрастное выражение лица, пока делала записи в своем блокноте, но внутренне ликовала. Так приятно было переиграть его в его же игре. Что еще важнее, именно это и нужно было сделать. Чтобы ему вновь пришлось восстанавливать свою уверенность в том, что он альфа-самец.
– Значит, ваша крупная ссора не была обычной размолвкой влюбленных? – Я специально подалась вперед, чтобы он мог посмотреть, насколько сильно открылось мое декольте.
– Крупная ссора? – Он нацепил довольно убедительную маску «я не знаю, о чем вы толкуете» – поджатые губы, сведенные вместе брови. Я с заговорщическим видом улыбнулась ему.
– Разумеется. Ваша крупная ссора в первый учебный день. Которую слышали ваши ученики. По всей видимости, это наглая ложь.
Он рассмеялся.
– Ах, это! Боже мой, я совсем о ней забыл. Там действительно не было ничего серьезного, я даже…
– Все равно расскажите мне о ней, – перебила я. И снова улыбнулась. – Чтобы я передала этим детям, когда снова зайдет разговор: им не о чем беспокоиться.
– У нас просто случилось небольшое недопонимание, – ответил Тофф. Я кивнула, побуждая его продолжать, и его губы изогнулись в кривой ухмылке. Он развел руками – само очарование и скромность. – В некоторых вопросах Сильвия могла быть излишне нервной. Конечно, о мертвых нельзя говорить плохо.
– Конечно, – согласилась я. – Некоторые думают, будто лучше знают, как надо жить, да?
– Точно. – Он погладил бровь подушечкой большого пальца. – Сильвия была хорошим учителем в области здоровья, но порой накручивала себя по всяким пустякам.
– И из-за чего же она накрутила себя в тот первый учебный день?
Тофф смотрел куда угодно, только не на меня.
– Я же говорю, ничего особенного. Думаю, она просто увидела, как я обедаю с девушкой, с которой в тот момент встречался, и решила, что мне «не подобает» целовать ее на прощание.
– Ничего себе. – Я вскинула бровь, огляделась по сторонам и, понизив голос, заговорила: – А вы не шутили, называя ее нервной, а? До меня доходили кое-какие слухи, но…
– Слухи не врут, – подтвердил Тофф.
– Расскажите-ка про эту ситуацию поподробнее. – Я принялась рисовать в блокноте тугие спирали, при этом сохраняла в голосе легкость и непринужденность. – Она увидела вас с вашей девушкой…
– С девушкой, с которой я встречался, – поправил он, – а не с моей девушкой.
– Точно, виновата. Она увидела вас с этой девушкой, ей это не понравилось, и что дальше? Она устроила вам разнос из-за того, что вы привели свою пассию на работу? Как будто ей есть до этого какое-то дело, да? – Спирали становились все туже, но линии не соприкасались.
Мужчина закатил глаза.
– Мне кажется, у Сильвии были весьма старомодные взгляды на то, с кем следует встречаться учителю. Эта девушка вроде бы была когда-то одной из ее учениц – ее это взволновало, она не одобряла подобные вещи.
Моя ручка замерла.
