Они добежали до дома раньше, чем Трол успел сообразить, что их бегущую компанию рассматривают все жители разом, выходя из своих домов, пытаясь сообразить, что происходит, и не сошли ли эти чужеземцы с ума? И вдруг Трол замер, чуть раньше, чем Ибраил. Но маг тоже застыл, не добежав до дома, где жила девушка, всего-то шагов пять-шесть.
Холодное, как вал морской воды, ощущение смерти и тщетности их усилий накрыло их. Кажется, его почувствовал даже Крохан, а что касается Ровата, так рыцарь даже присел, непроизвольно подняв руки, словно пытался защититься от удара сверху – удара, от которого не было спасения.
– Все, – помертвевшими губами прошептал Трол, – он избавился от нее.
Дверь дома, к которому они бежали, спокойно раскрылась, и на порог вышла добродушная, полная женщина, похожая на девушку, чье лицо Трол недавно видел в полугрезе-полусне Ровата, только чуть постарше. Женщина вытирала руки о фартук и с любопытством разглядывала чужеземцев. Она была сильной и решительной, ее нелегко было смутить, но о том, что в ее дом пришла смерть, она еще не знала.
– Женщина, – быстро спросил Ибраил, потом закрыл глаза и приказал себе успокоиться, – где твоя дочь?
– Линдра? – Женщина весело блеснула белыми, как цвет жасмина, великолепными зубами. – Да где же ей быть? У своего дружка, у Хлона-пастушонка. А зачем она вам?
Ибраил оглянулся на Трола.
– Где он живет? – спросил Трол, не кланяясь.
– Да зачем она вам?
– Ей не нужно было ходить к нему… – неуверенно пояснил Ибраил. – Мы кое-что узнали об этом Хлоне.
– Он хороший малый, – отозвалась женщина. Она еще даже не волновалась. – Малость беспутный, но зато добрый и спокойный, как его овцы… Я думаю иногда, пусть бы он был немного смелее, что ли!
– Где он живет? – снова спросил Трол.
– На краю деревни, в бревенчатой сторожке, вы ее сразу увидите, она одна такая, – женщина вдруг забеспокоилась. – А что вы прознали-то, господа хорошие?
– Пойдем с нами, – жестковато приказал Крохан. Ему, как бывшему капитану городской стражи, такие ситуации были знакомы лучше всех.
Они пошли, не дожидаясь, пока их догонит мать Линдры, которая почти побежала за ними, путаясь в своей длинной юбке с передником. Дом пастуха Хлона, которого Трол теперь отчетливо вспомнил, действительно выделялся из всех местных строений тем, что скорее напоминал сараюшку, потому что был сложен не из местных тяжелых камней, а из бревнышек какого-то кустарника, щели между которыми были замазаны глиной. Должно быть, привычка находиться на свежем воздухе заставила пастуха устроить себе именно такое простое и хлипкое жилье.
Дверь в его домик была полуоткрыта. Трол вытащил меч и вошел внутрь, оттеснив Ибраила, за ним сразу же шагнул Роват. Крохан в домик не вошел, а стал осматриваться по сторонам, загораживая вход, но это было не важно.
А важно было то, что за единственным столом в доме сидела, уронив голову на руки, девушка… Та самая, которую они только что видели в магическом полусне Ровата. Трол остановился. Потом быстро оглядел помещение.
Кровать, сделанная из груды веток и сена, застеленная какой-то странной расцветки одеялом, очаг с небольшим таганом, несколько простых тарелок и кружек, нож, воткнутый в деревянную доску для приготовления пищи.
Мать Линдры вошла в дом, на миг закрыв солнце. Потом она подошла к дочери и взяла ее за плечо. И тогда девушка упала на пол безвольной куклой…
– Линдра, девочка моя… – беспомощно позвала женщина. И по ее лицу потекли беззвучные слезы.
Ибраил, осознав, что он тут нужен, тоже вошел, присел на миг на корточки, поднялся.
– Сломал шею. Как цыпленку. – Он перевел дух. – Просто зажал лапами, резко дернул… И все. Она даже ничего не поняла.
– Она была перед смертью испугана, – отозвался Трол, который тоже пытался читать ауру этого места. – Перед ее смертью он изменил свой облик.
– Какой облик? – спросил снаружи Крохан.
– Он представлялся ей пастушком, тем самым другом-приятелем, с которым мы видели ее в гостинице, – объяснил Ибраил. – Но когда понял, что мы его засекли, то… превратился в нормального себя. И убил.
– Линдра, девочка моя… – Теперь женщина сидела на полу, неловко подломив ноги, и всхлипывала.
– А где же настоящий пастух? – спросил Крохан, теперь он стоял в дверях, все еще оглядываясь по сторонам. Это было грамотно – не спускать глаз с того, что творилось вокруг.
К дому подходили взволнованные жители деревни.
Трол вдруг все понял. Еду пастух хранил в небольшой ямке под полом. Он разгреб ногой нарезанный камыш, нашел простой дощатый люк, поднял его и заглянул. Тело пастушка было вдвинуто в глубь ямы какой-то чудовищной силой. Так что у мальчишки были даже ноги сломаны и одна рука явно выдернута из плеча. На него было наложено заклинание нетления, чтобы запах и мухи не выдали этого убийства.
Трол откинул крышку люка до конца. Вздохнул и засунул меч в ножны.
– Ибраил, мы опоздали, – признал он.
– Лучше бы мы этого не делали… – проговорил Роват. – Лучше бы не искали его… так неловко. – Он тоже заглянул в люк. Вздохнул. – Где он может быть теперь?
