Он сделал над рубищем, которое Невета по-прежнему не выпускала из рук, несколько пассов, и вдруг вокруг грязной, потной и бесформенной тряпки появилось что-то похожее на легкое голубое сияние. А потом оно превратилось в облачко, которое вдруг загустело с одной стороны. И стало уже не голубым, а синим, почти как небо на востоке перед заходом солнца.
— Что это? — спросил Трол, не понимая, почему Невета не отпускает эту светящуюся тряпку из рук. И лишь спустя долгое-долгое молчание Ибраила догадался, что Невета попросту не видит ни этого облачка, ни тем более загустения его с одного края.
— На этой ткани осталась его кровь, — пояснил Ибраил. — Причем, что немаловажно, кровь, которую можно назвать условно живой. Она хоть и запеклась, но покинула его тело, когда он был еще жив. В принципе на этой крови, если соскоблить ее и разбавить водой, можно сотворить попытку магической атаки… Хотя для атаки на тебя нужно очень много крови, гораздо больше, чем можно собрать с этой ткани.
— Дальше, — попросил Трол. — Впрочем, стой… Что значит, на меня?
— Для того чтобы прикончить человека, не обученного сопротивлению магии, потребовалось бы всего-то четверть чашки крови. А вот для атак против тебя, похоже, из Ксата нужно было выкачивать пинты крови, да к тому же ты от этого только теряешь сознание, но не умираешь. — Ибраил помолчал, искоса взглянул на Невету и очень тихо добавил, чтобы слышал только Трол: — Думаю, перед смертью он просто ничего уже не соображал, потому что был обескровлен больше, чем допустимо для человека.
— А почему ты думаешь, что это рубище отца? — спросил Трол. Потом повернулся к Невете: — Матушка, кто принес тебе вот это?
И он указал на ткань, которую она держала в руках.
— Я просила Хлона, пастушка, следить и рассказывать мне о том, как ты штурмуешь Дотимер. Он приходил и рассказывал. А когда стало ясно, что вы победили, я попросила его сходить туда и принести мне из места, где держали Ксата, что-нибудь, что принадлежало ему. Он принес это. Он сказал, там больше ничего не было.
— Ибраил, что ты предлагаешь?
— Видишь ли, Трол, можно предположить, что вот это сгущение в облачке болевой ауры показывает, откуда на тебя организовывались атаки по крови. Понимаешь, это своего рода магический компас, и мы можем…
— Вот теперь я понимаю, — кивнул Трол и повернулся к Салфику. — Седлайте лошадей, мы едем туда, куда приведет нас эта штука. — Он посмотрел на ткань, которую держала, не выпуская, его мать.
— Но, Трол, — запротестовал Ибраил, — разумно ли тебе, с такой слабостью, отправляться в столь опасную поездку?
— И не забудьте, что братья должны остаться с матушкой, — приказал Трол. В его голосе зазвенел металл. — А еще лучше, если с ними за старшего будет и Самвел из Даулов. Уж втроем-то они не пустят сюда даже всю дружину Песли.
Салфик мигом выпустил его руку и поклонился, а потом со всех ног бросился передавать приказы и седлать лошадей.
— Трол, я все-таки не рекомендую тебе… — говорил Ибраил, но Трол и не смотрел в его сторону
— Матушка, ты не могла бы мне одолжить эту одежду отца, — проговорил он как можно мягче. — Обещаю, что верну ее, когда мы вернемся.
Ибраил вздохнул и посмотрел в сторону входящих в комнату Ровата с Кроханом.
— Кажется, у нас появилась маленькая лазейка в этой игре, — проговорил Трол, обернувшись к ним. — Так что собирайтесь, на этот раз мы попробуем атаковать.
И голос его, еще несколько минут назад слабый и неуверенный, вдруг зазвенел так, что Роват даже не стал переспрашивать. Лишь Крохан покачал головой, но это значения не имело, потому что и он подчинился. Терять такой шанс в самом деле было нельзя.
Нога болела адски. И к тому же начала кровоточить. Когда Ибраил заметил это, он принялся ругаться, Трол подумал, что еще никогда не слышал, чтобы темнолицый маг ругался. Чтобы прекратить это неприятное словоизвержение, Трол довольно бесцеремонно вмешался в его сознание, собрав в кулак все свои силы, словно собирался атаковать его. И выяснил, что на первом, родном языке Ибраила, еще когда он был Катампхали, мальчиком из небольшого вендийского городка, сыном довольно обеспеченных родителей, ругательств не было. И потому в своем сознании маг эти ругательства должен был переводить или с гвампи, или с дасского.
От этого открытия Трол почему-то принялся смеяться, и этот смех заставил мага умолкнуть. Найдя свое новое знание забавным, Трол попытался объяснить свой смех Крохану и Ровату, но те не нашли в этой ситуации ничего забавного. Наоборот, Крохан вздыхал, а Роват хмурился и мрачнел. Но путь они продолжали почти до самого заката.
Трол так измучился, что не смог есть на привале, устроенном на ночь. Особенно ему не понравилась перевязка, которую сделал Ибраил, взывая к Тролову благоразумию. Лишь тогда Трол съел немного хлеба и зелени, которую запасливый Салфик достал из своих сумок.
