Ну и дела! Гоммон наконец заговорил, а Гильдия скрывает это от прево. Агата томится в Мире Ненадёжности, Призрак зачем-то охотится за ним, Гиймо, а сам он заперт в монастыре якобы для безопасности, но на самом деле – как приманка… Он в плену! Гиймо не мог сдержать слёз. Ощущение, что все вокруг обманывают, наполнило сердце горечью. Кадехар бессилен помочь. Страшный старик отчитал наставника, как мальчишку! Гиймо понимал, что у него два пути. Продолжать делать то, что ему велят, – или не покоряться, прислушиваясь к собственной интуиции.
Мальчик торопливо миновал библиотеку «Природа» и, перепрыгивая через ступеньки, взлетел по лестнице в монастырскую голубятню. Он в плену? Ладно, тогда он будет себя вести как узник.
Гиймо бесшумно приблизился к большой клетке, где хлопали крыльями и без умолку ворковали сотни голубей. Они разносили по всей стране тайные послания Гильдии. Колдун Эжен рассказывал, как устроена почта, когда мальчик помогал разбирать письма…
Гиймо повезло: в голубятне никого не было. Он быстро набросал послание на особой сверхлёгкой бумаге, засунул в стальную трубочку, запечатал синим воском и добавил ярлычок: «Ромарику де Троилю, у Алисии де Троиль».
Не переставая наблюдать за коридором, мальчик поймал птицу, сидевшую в нише с надписью «Троиль», приласкал её и надел на лапку трубочку с ярлыком. В голубятне Троиля кто-нибудь примет послание с секретной печатью Гильдии и, не задавая вопросов, передаст Ромарику.
Голубь расправил крылья и быстро превратился в точку в небе.
Прошло несколько дней с тех пор, как Гиймо побывал в монастырской голубятне. Кажется, его вылазки никто не заметил, и жизнь продолжалась как прежде. Кадехар так и не сообщил ученику о решении Великого мага. То ли важные дела, то ли чувство вины заставляли его отсутствовать целыми днями и возвращаться совсем поздно. Гиймо проводил время в монастырских библиотеках, где разыскивал волшебные сведения и с видом заговорщика заносил их в блокнот. Он прилежно посещал спортивный зал, где Кадван обучил его «приветствию дня» – особому комплексу утренней гимнастики. Ещё он осваивал приёмы
В монастырь вместе с наставниками стали съезжаться другие ученики. Но Гиймо лишь издали приветствовал их. У него не было желания заводить новых приятелей. Старые друзья, казалось, забыли его, и надежда таяла с каждым днём. Действительно, странно было бы думать, что они пожертвуют беззаботной жизнью и помчатся ему на помощь.
Мысль, что Ромарик и остальные бросили его на произвол судьбы, приводила Гиймо в ярость. От злости он даже изготовил из папье-маше фальшивый «говорящий камень», чтобы новички терялись в лабиринтах монастыря! Не одному же ему горевать из-за испорченных каникул! Проделка вызвала негодование главного интенданта Гифду, сердитого колдуна-бородача. Но дело кончилось всего лишь одноразовым лишением сладкого. Да и то в результате Гиймо получил свой десерт стараниями жалостливого Геральда.
Было утро. Гиймо ленился вставать. Посмотрев направо, он убедился, что Кадехар уже ушёл. Мальчик вздохнул: ещё один день вдали от Троиля! Он нехотя поднялся и побрёл в ванную.
Вытираясь, он услышал какой-то тихий стук, будто на пол упал камень. Гиймо бросился к окну ванной – и о чудо: под монастырской стеной прятались, но всё равно были видны как на ладони Ромарик, Гонтран, Амбра и Коралия! Они бросали камешки в распахнутое окно его комнаты, отмеченное красным платком.
Как он мог сомневаться! Конечно, они откликнулись на его зов! Не оставили в беде… Ведь и он сам свернул бы горы ради любого из них! Гиймо с трудом сдержал слёзы радости.
На пол упал новый камешек.
Он поспешно оделся, схватил ученический ранец и здоровенный заплечный мешок. Под матрасом хранилась верёвка, которую он стянул в гимнастическом зале. Гиймо крепко привязал её к оконной задвижке. Компания внизу с беспокойством наблюдала, как он вылезает на подоконник. Немного покачавшись, мальчик начал неуклюже спускаться. Верёвка шла у него из-за спины и обвивала ногу, а он скользил по ней, упираясь подошвами в стену. Друзьям отчаянно хотелось его подбодрить, но они боялись, что их обнаружат. Сильные порывы ветра заставляли беглеца широко растопыривать ноги, чтобы сохранять равновесие. К счастью, стена была сухой и гладкой. Один раз Гиймо всё-таки допустил ошибку: посмотрел вниз – и надолго завис в пустоте, борясь с головокружением. Закрыв глаза, он отдышался, унял дрожь во всём теле. И возобновил спуск, которому, казалось, не будет конца. Верёвка жгла ладони, но он, стиснув зубы, скользил вниз. Наконец ступни коснулись земли.
– Бежим!
Ноги у Гиймо были как ватные. Однако промедление грозило провалом. Ромарик подпёр друга плечом, и они помчались к скалам. Только за огромным валуном, скрывшим их от монастыря, друзья остановились, чтобы отдышаться.
– Уф! – прохрипел беглец. – Я уж думал, не дождусь вас… Ну и каторга!
– Добраться до тебя оказалось нелегко, – сказал Гонтран.
– Настоящий край света! – поддакнула Коралия.
