Детство у меня было совершенно беззаботное и счастливое. Во всяком случае, мои родители все делали для того, чтобы оно таким было. Мама с папой переехали в Белгород из Мордовии. Если точнее, как рассказывала мама, сначала на разведку в Белгород уехал папа. Ему нужно было найти там работу и какое-то жилье, где могла бы поселиться молодая семья, решившая начать самостоятельную жизнь… Особенно хотелось этой самостоятельности папе, поскольку мамина родня не очень-то радовалась этому браку. Папка мой был сельским парнем, с баяном наперевес. А мама выросла поближе к городской среде. Но деревенские ребята – люди настойчивые, особенно те, кто владел музыкальными инструментами, – общительные, компанейские – одним словом, уговорил он и маму, и ее родителей… В общем, они поженились, и папа поехал. Уехал и пропал… Проходит неделя, другая, а от него никаких вестей. Молчит и маму к себе не вызывает… Мама собралась и поехала за ним в Белгород налегке. Приехала, простимулировала папку, чтобы он быстрее с работой определялся, и занялась поисками жилья. В итоге отец устроился работать на стройку, мама нашла маленький флигелек, пристроенный к большому дому, в котором им разрешили пожить… Мама тоже пошла работать – в детский садик. Когда мама была беременна мною, родители думали, что родится мальчик. В те времена ведь УЗИ еще не было и прогнозы о половой принадлежности будущего ребенка делались по каким-то народным приметам. Так что родители даже имя предполагаемому мальчику придумали – Алешка. И общались со мной до моего появления на свет как с мальчиком. Может, именно поэтому я и была в детстве такой сорвиголовой с абсолютно мальчишеским характером.
В общем лет через пять, когда родилась я, папе от работы дали комнату в общежитии. Слава богу, это была не коридорная система с одним туалетом на целый этаж, а блочная. На две комнаты (одну занимали мы, другую – соседи) – общий туалет и душевая. Веселое было общежитие: с насекомыми и всякой другой живностью… Особенно меня атаковали клопы… До сих пор помню его адрес: улица Горького, дом 69… Потому что именно оттуда я потом несколько лет самостоятельно ездила в спортивный зал на тренировки.
Наша 11-метровая комнатка была разделена шифоньером на две части: в одной стояли большая родительская кровать и мое кресло-кровать, а в другой – крохотный обеденный стол. И вот над этим столом папа умудрился соорудить домашний спортивный уголок: подвесил к потолку трапецию с канатом, чтобы я могла по нему лазить, как обезьянка, развиваться-кувыркаться… Уж чего я только на них не вытворяла! Залезала по канату на трапецию, оттуда на шкаф, со шкафа прыгала на кровать. Неугомонная была – просто чума! И так кругами носилась сверху вниз, пока не падала на родительскую кровать, «смертельно» уставшая. А бывало, повисну, как обезьянка, на трапеции над столом, цапну с него что-нибудь вкусненькое и снова забираюсь на трапецию. Покушать между делом, «покусочничать» – это я любила, кстати, и сейчас ничего не изменилось. А вот накормить меня за столом, по-человечески, всегда было для мамы огромной проблемой (потом подобные хлопоты были у нее и с моим сынулей, когда она помогала мне первые годы по хозяйству). Когда наступало время обеда или ужина, мама не знала, что бы такое придумать, чтобы эта «егоза» съела хотя бы половину порции. Помогали маме всем общежитием. Есть я предпочитала в противопожарном шкафу, в обнимку с завернутыми пожарными рукавами. Забиралась внутрь, и только одной маминой подруге, тете Маше, с помощью каких-то немыслимых уговоров удавалось меня накормить.
Утром, едва позавтракав, я мчалась во двор к таким же сорванцам, как и я. С утра до вечера, пока родители работали, за нами присматривали соседи. В рабочей среде мало кто тогда прибегал к услугам нянь. В советские времена детей помогала воспитывать вся страна. Однажды у нас произошла такая забавная история. Маме нужно было куда-то отъехать по делам, и она оставила меня с бабушкой-соседкой. А я была такая затейница – все время придумывала себе какие-то новые развлечения-приключения. Но, поскольку мама строго-настрого меня предупредила, чтобы я вела себя прилично, первые минут тридцать я смогла спокойно посидеть у себя в кресле. Но, когда бабуля, успокоенная моим примерным поведением, немного расслабилась и буквально на пару минут вышла из комнаты, я тут же залезла на подоконник и задернула за собой шторы…
С бедной женщиной чуть инфаркт не случился, когда она вернулась и увидела, что меня и след простыл. Началась истерика: чужого ребенка доверили, а она не уследила. Все соседи переполошились: «Бабуля, что случилось?» А она рыдает: «Да вот, Светку не могу найти, пропала девка». Меня искали всем общежитием. Я же сидела в своем укрытии тихо, как мышка, страшно довольная этим приключением. Пока в дверях не появилась мама. Услышав ее голос, я театральным жестом раздвинула шторы и громко объявила: «А вот и я!» Все расхохотались и захлопали в ладоши. Вот такое шоу устроила в два с половиной года от роду!
