Как мне еще в самом начале пояснил Крэл, именно унизить и грохнуть и хотели накинувшиеся на меня в лесу горцы, одного из которых я отделал тогда, а Рания закончила дело. Рания, кстати, и сейчас со мной. Крэл был прав: эти животные здесь, на Гелоне, оказывается, были постоянными спутниками людей, но не всех, конечно, а только тех, кто смог их приручить. Как смог я, вы, наверное, помните. Рания словно была моей тенью, и это давало мне огромное преимущество в защите: спина у меня всегда будет прикрыта. А если ее убьют… Хотя ее очень сложно убить, это невероятно живучее и сильное животное.
Сейчас Рания идет рядом, а на спине тащит мою сумку. Специально сшил такую: перекидываешь через спину животного, а снизу завязываешь веревкой, на обоих боках получаются два больших закрывающихся кармана.
Помните кошку Крэла, которая чуть не накинулась на меня в первый день? Крэл вернулся из своего похода без нее: видимо, она погибла. Кстати, старик никого с собой не привел. Где он нашел этого своего нового избранного и где тот сейчас, я также не знал.
Когда я уходил из усадьбы, меня никто не провожал, слуги просто не вышли из дома. Думаю, они уже поняли, что случилось: старика они видели, а теперь я один. Говорил же, не в первый раз сюда приводили новичков.
Выйдя за пределы усадьбы, я с сожалением почувствовал, что силы поубавилось. Ну да, ведь в усадьбе находится источник силы Первых, причем не тех, кого ссылали, а именно Первых магов. На этом острове было когда-то что-то вроде их курорта. Когда они появлялись на Гелоне, то именно здесь и жили. Источник унести с собой не получится: это вся усадьба целиком.
Силы, конечно, поубавилось, но она вовсе не покинула меня полностью, да и оружие в виде двух идеальных мечей и пары кинжалов, а также отлично изученное боевое рукопашное искусство никуда не делись. Сейчас мне восемнадцать, выгляжу, конечно, очень молодо, но молодость такая штука, что проходит с годами. Тело у меня очень здоровое и крепкое, гонял-то я себя все три года на износ. Другое дело, что я восстанавливал себя сам, энергетически, силой, но выучил очень многое.
Действовать таким образом, как при убийстве учителя, я смогу примерно раз в неделю: очень долго происходит накопление потраченной энергии на силу. Но, как я уже говорил, с местными-то она мне и не нужна, почти гарантирую, что сломаю любого на пути. Взять меня можно, но для этого нужен не один воин, и желательно как-то отрубить мне руки или сразу голову. Лечить я могу, хоть себя, хоть любого другого человека, но вот если, скажем, отрубить мне руку, прирастить ее я не смогу. Отделенная от меня часть почти сразу превратится в пепел, ну или в пыль, кому как. Другое дело, что осуществить это тяжело: кости у меня уже не такие хрупкие, как у простого человека.
Пояс, которым я подпоясан, не пустой, к нему подвешен небольшой кошель. В нем и местные деньги, и небольшое количество драгоценных камней. Где все это взял Крэл, я понятия не имел, но забрал все, что после него осталось, а это немало. Драгоценные камни нужны и как запасники энергии, и как сырье для амулетов. Отдельно, не в кошеле, старик хранил кучу камней, что-то вроде алмазов. За три года, проведенные практически в одиночестве, я нашел и, обезвредив ловушки, прибрал все ухоронки Крэла, решив, что камешки явно пригодятся.
До первого населенного пункта я дошагал часов за восемь. Шел я, кстати, в сторону, противоположную той, где меня держали в зиндане. Крэл в самом начале немного просветил насчет того, что и где расположено на острове. Не хотелось, если честно, начинать свой путь с убийств в первые же часы. За три года жажда мести немного притупилась, я уже вовсе не так хочу всех убить, как было тогда, после рабства. Да и чувство ответственности, впитанное из книг, заставляло думать несколько иначе. Человек, имеющий мою силу, должен стараться творить добро, ну или хотя бы не делать зла.
За эти восемь часов я ничуть не устал, правда, воды у меня почти не осталось. Жара – вот что действительно было для меня проблемой. Сколько ни изучал книги, о климате именно для человека так ничего и не отыскал. Жара здесь стоит в конце года, а год длится триста дней ровно. Вообще, климат здесь напоминает эмиратский на Земле. Комфортная температура, около двадцати градусов тепла, бывает примерно местной весной. Месяцев здесь всего десять, а в сутках двадцать часов. Привыкал я о-очень долго, организм никак не хотел перестраиваться с привычного мне, помогло то, что тело у меня было все-таки чужим.
Из книг я узнал, что избранный занимает тело человека, умершего здесь в одно время с тем, кто предназначен на роль избранного в другом мире. Так я и попал сюда. Попал ли тот, чье место я занял здесь, в мое тело там, не знаю, но памяти моей у него точно не будет, как и у меня нет его воспоминаний. Те остатки образов и золотистого свечения, всплывавшие где-то на задворках памяти, быстро исчезли, и, если бы я случайно не обратил на них внимание, вообще бы не знал ничего.
