Появились мы в этом времени ночью, и пришлось уговорить попов к утру закрыть монастырь и никого не впускать, а также отменить службы. Это для их же безопасности, а то увидит кто-нибудь такую работу во дворе – еще с ума сойдет.
Через сутки храм-усыпальница имел прежний вид. От нашего вмешательства он стал только крепче, ибо делали на совесть, лет триста простоит, если не разрушат сами монахи.
За эти сутки мы вполне нашли общий язык с местными священниками, которые оказались вполне вменяемыми людьми. Подумаешь, не верили, что мы из другого мира, я б тоже не поверил, наверное. А так мы все время общались, пригласили их отобедать с нами, но они робко отказались, увидев, что мы достаем еду из какой-то чертовщины. А вот исцеление подействовало на них так, как мы даже и не ожидали. У одного была сломана рука – застарелая травма, еще с детства, – так я предложил вылечить его, а то она у него почти не гнулась. Старик (хотя какой старик, пятьдесят шесть годков ему – в памяти выудил) запротестовал и начал креститься. Уговоры не действовали, люди банально боялись лезть в дьявольскую, по их мнению, машину.
– Отцы, ну какая же она дьявольская? – усмехнулся я. – По-моему, лечил как раз Господь, а не сатана.
– Не поминай имя Господа всуе! – рявкнули на меня.
– Хорошо, прошу прощения. Тогда давайте вот так – может, наконец, поверите, что мы желаем вам только добра.
С этими словами я засучил рукав комбеза и, выхватив нож, провел им по руке. Кровь потекла обильно, резал-то я всерьез. Священники, начав креститься, смотрели во все глаза. А я провел рукой (уже без ножа) по ране, и даже следа на руке не осталось.
– Свят, свят, свят!
Так, это что-то новенькое. Теперь проповедники упали на землю и начали поклоны бить и еще усерднее креститься.
– Встаньте же, святые отцы, хватит. А вы, уважаемый Серафим, – обратился я к увечному, – пойдемте со мной. Я вылечу вас, и тогда вы, наконец, нам поверите.
– На все воля Господа. Если меня приберет к себе нечистый, Господь вас покарает…
Какие речи…
– Как скажете, – кивнул я.
Вылечили мы его застарелый перелом буквально за полчаса. Что после этого началось… Хоть мы вроде и усвоили их язык, но почти не понимали того, что бормочут эти святоши. Постоянные крестные знамения, поклоны в пол и – апофеозом – речь старшего:
– Вам срочно нужно в Белокаменную. Государь не простит нас, ежели вы не посетите его.
– Да, конечно, – кивнул я.
Ну а что, почему бы и не повидать Ивана IV? Подлечим, на путь истинный наставим. Глядишь, не станет развивать свою опричнину. Хотя там у него какой-то свой замысел был, серьезный. То ли он пытался от старых бояр избавиться, чтобы обезопасить свое правление и стать более самостоятельным, то ли головушка у него поплыла. А может, все гораздо проще, мы историю не знаем. Мало ли что нам напридумывали немцы, которые по заказу других немцев – Романовых – писали нам историю. Ведь того же Карамзина без смеха читать невозможно: одни нестыковки и противоречия, выдумки и откровенное вранье. Может, опричнина была необходима? Никто ведь не знает, что это вообще за зверь и с чем его едят.
Перед выездом у меня состоялся непростой разговор с Сартексом и Гронбергом.
– Мы тут почитали немного да местных послушали.
– И? – заинтересовался я.
– Тебе нужно быть очень острожным.
– А что так? – не понял я.
– Понимаешь, все люди в любом мире во что-то верят. А здесь верят в Иисуса Христа и его возвращение…
– Второе пришествие, – машинально поправил я.
– Точно, – кивнул Гронберг. – Так вот, твоя сила, магия, для местных выглядит по-другому.
– Как это?
– Они думают, что ты и есть их Бог.
– Чего? – аж охренел я.
– Ты, Саша, вроде из такого же мира? Библию читал?
– Есть немного, – пожал я плечами.
– Вот и подумай на досуге, чем чреваты для тебя твое появление тут и демонстрация своих возможностей. Помнишь, чем закончилась история?
– Вот не надо мне такого счастья, господа-товарищи. Иисус взял на себя грехи людей, а я как-то не собираюсь умирать за тех, кто недостоин. Люди слишком злы и алчны, хотя я желаю им только добра.
– А как ты решишь, достоин тот или иной человек или нет? Бог взял грехи всех, без исключения.
– Сложно все это, но я подумаю.
А в душе заскреблась когтистая лапа Рании. Может, я действительно неправ, демонстрируя свои возможности? Ведь я, поступая тем или иным образом, даже не брал в голову, что обо мне подумают. А ведь и правда, для местных-то я как Бог. Слишком сложно это все для меня. Иисус – святой, а я? Убил столько людей, да и других грешков немало – какой из меня Бог?
После тяжелого разговора решили все же ехать в Москву, благо недалеко, хотя по меркам местных путь неблизкий. Ну да, на телеге-то не быстро преодолеешь такой путь. Священников решили взять с собой, будет проще общаться, да и все трое бывали в Белокаменной, покажут, что там и как. Бот решили не трогать, ребята только сбегали к нему и вооружились как следует. Дроидов я уменьшил и убрал в рюкзак, нечего их показывать всем: хоть они и человекоподобные, да все одно железные.
