- Чтобы она не хотела чужих прикосновений, чтобы ждала меня, - говорит серьезно, без улыбки, по-прежнему хмурит брови.
- А разве так можно? А если на самом деле она хочет, чтобы к ней прикасались, чтобы ее ласкали другие руки? Может она не хочет тебя!
Вижу, как Калеан стиснул зубы, раздражается от моих слов, но уже не настолько зол, как в первые минуты нашей встречи.
- Можно. Вернемся ко вчерашнему утру. Ты мастурбировала?
- Да! Но какое тебе дело? Ты не имеешь права об этом спрашивать!
- Девор был с тобой в этот момент?
- Нет! – я поморщила лицо, искренне показывая, что мне неприятно о таком думать. – Мне приснилось, что ты меня целовал, раздевал и ласкал. Я проснулась влажной, и тут пришел Девор. Мы начали целоваться, я почти залезла на него, а потом он сказал, что считал меня бесчувственной, и обрадовался, что это не так. Я обиделась и прогнала его.
Калеан несколько раз изменился в лице, пока я быстро проговаривала все, что на самом деле хотела утаить. Прикрыла глаза, жалея о том, что согласилась выпить ту сыворотку, развязывающую язык. Тут же поняла, что и сама могу использовать те же уловки в отношении Калеана.
- А ты с кем спишь?
- Я сплю один.
- А с кем ты занимаешься сексом?
- С разными девушками. Иногда снимаю кого-то на час, обычно не из магов.
- Почему не с магами?
- Уважаю их предназначенных. Ты меня хотела тем утром, но полезла целоваться к Девору, зачем?
- Он – мой парень. У нас в субботу помолвка, - я замялась, - будет, если ты меня выпустишь. И прекрати спрашивать о личном! Ты переходишь все границы! Моя личная жизнь не имеет к тебе никакого отношения. Буду спать, с кем захочу. Как раз после помолвки Девор будет настаивать. Я этого не хочу, он мне как брат, но у меня не будет выбора. У нас должны появиться дети, чтобы однажды мой сын занял восемьдесят второй этаж в башне.
- Значит, это и был твой план? Родить сына, чтобы восстановить твою семью в башне на законных основаниях?
Я неуверенно кивнула.
- И ты готова тридцать лет ждать, наблюдая, как в кабинете твоего отца сменяются лица? Неужели ничего другого предпринять не получится?
- Только если Девор захотел бы занять это место…
- И ты решила скинуть с него меня, чтобы усадить там своего хахаля!
- Нет! Я уже тысячу раз тебе сказала, что ничего не делала против тебя или твоей семьи!
- Какое отношение ты имеешь к парню Алиты и девушке Элима? – Калеан снова сощурил глаза, будто это поможет выпытать правду. Я ведь и так не могу соврать.
- Я не имею к ним отношения, даже не знаю, кто они… Как Алита? У нее все в порядке? – спрашиваю с искренней заботой.
- С ней будет все хорошо, оправится, как обычно.
- Значит, это не он?
- Нет, - он сцепил зубы, - а об Элиме ты не спросишь?
- С ним и так все ясно. Получил удовольствие, порадовался, через день забудет. Мужчинам в этом плане проще, так что за него я не переживаю.
- Да уж, проще… Ты так говоришь, как будто у нас нет чувств! Мы, между прочим, тоже испытываем боль, каждый раз встречая девушку, которая нравится, и понимая, что это не она. Будто прокручиваешь в груди застрявшее лезвие, каждый раз создавая свежую рану.
Я смотрю на Калеана с сидячего положения. Снова улавливаю в его лице печаль, в словах боль, в глазах сожаление.
- Зачем тогда ты меня обидел? – спрашивать бессмысленно, каким бы ни был его ответ.
Калеан прошел через комнату, присел в углу на нечто, скрытое от моих глаз, его тело будто висит в воздухе. Он накрыл лицо ладонями, потер закрытые глаза, склонил голову. Ответа я не услышала. Молчание обволокло комнату пугающей тишиной, я слышу только собственное дыхание.
- Я, как мышь, шла на запах сыра, но попала в мышеловку, - говорю тихо, обхватывая руками колени, но на этот раз в кресле, а не на полу. – С перебитыми лапками сыра больше не хочется.
Последние слова произнесла дрожащим голосом, сдерживая всхлипывания.
- Сыр в твоей метафоре – это я? – поднял голову, смотрит не моргая.
Я утвердительно махнула головой, уложив ее на колени. Перестала замечать, что мой костюм с юбкой испачкан, я вся в пыли. Наверняка и лицо покрыто темным слоем. Это не имеет значения.
Я ждала, что он скажет еще что-нибудь, но наступила очередная пауза.
- Ты даже не можешь признать, что ошибся… Ты уже понял, что я вас не предавала, но не извиняешься…
- Мне жаль, Энира, очень жаль, - его глаза кажутся тревожными. – Кто запер тебя здесь?
- Ты.
- Я уже сказал, что это не я и не Алита. Ты перемещалась домой, но оказалась здесь. Так? – киваю. – Значит, кто-то перенаправил тебя сюда, чтобы изолировать от всех. И, судя по всему, выпускать тебя не собираются.
Я проглатываю с шумом.
- Я никому не причиняла зла. Никто бы не поступил со мной так. В моей жизни все было мирно, пока не появился ты.
- А о пистолете в столе твоего отца ты уже забыла? О мощных убийственных заклинаниях, которые записаны в его блокноте? О липовых паспортах для вашей семьи?
Я молчу, потому что он прав. Вся эта находка зародила в моей душе страх, только я и сама не знаю, чего конкретно боюсь. Прошло полгода со смерти отца. Если бы кто-то хотел навредить нам с мамой, то уже сделал бы это.
