– Чжан Нин, – лицо канцлера в тени напоминает мне статую в храме Бога Подземного мира, который повелевает обитателями загробного царства и назначает им наказания. Канцлер выглядит куда более импозантным, нежели наш окружной судья, тот еще мелочный человек, который всегда подчинялся указаниям губернатора Ванга, а тот, в свою очередь, был больше заинтересован в спасении себя, нежели в обеспечении справедливости.
– Склонись перед теми, кто выше тебя.
Охранник, ожидающий на возвышении, сильно толкает меня, и я приземляюсь на колени; скоро на них появятся синяки. Здесь нет подушек. Я ощущаю кровь во рту от того, что зубом задеваю внутреннюю часть щеки. Тем не менее я медленно поднимаюсь, принимая достойное положение на коленях, хотя все мое тело дрожит.
– Ты предстанешь перед нами, представителями суда Дакси, это роль, возложенная на нас божествами, чтобы противостоять твоим преступлениям. У нас есть доказательства того, что ты организовала заговор против империи. Ты сотрудничала с теми, кто хочет создать беспорядки.
В этих темных глазах нет ничего знакомого.
– Твой список обвинений… – он раскрывает черный свиток. Дракон по-прежнему рычит за спиной, но вместо привычной свирепости сейчас это больше похоже на гримасу разочарования. – Ложь придворному чиновнику о своем обучении в качестве шеннон-ту. Сокрытие родственных связей с врагами государства. Непрекращающаяся ложь, даже когда ты продвинулась в состязании. Проникновение на кухни, вербовка для мятежа, что впоследствии привело к смерти приближенной принцессы, когда та узнала о твоих планах. Отравление членов двора, когда ты не получила желаемого положения, и в довершение попытка скрыться с места преступления.
Шок проходит, и я просто не могу поверить своим ушам. Я смотрю на человека, который казался мне добрым, он ведь всегда предостерегал меня от нападок маркиза. Он стоял за принцессой и помогал мне продвинуться в состязании.
Канцлер кладет свиток, глядя на меня с серьезным выражением лица.
– Ты простая девушка из Су, которая допустила ошибку, прочитав стихотворение, написанное бунтовщиком. Ты заявила о своей невиновности, однако нам стоило отправить тебя в темницу за проявленную дерзость. Мне следовало послушать маркиза, вместо того чтобы давать «добро» на твое дальнейшее участие в состязании. А теперь он покоится рядом со своими предками, и мы лишены его мудрости. Я не выполнил свой долг, не защитил империю.
Итак, значит, маркиз мертв. Одна из моих предполагаемых жертв.
– Ты разрушила жизни многих людей, Нин из Су. Мне не хочется представлять, какое опустошение ты бы нанесла империи, если бы тебя назначили придворной шеннон-ши. Если бы все твои замыслы осуществились.
Канцлер берет еще один свиток и продолжает:
– Фан Минвэнь, старшая служанка. Обнаружена с украденной драгоценной шпилькой для волос, – она помогла тебе покинуть резиденцию конкурсантов и войти на кухни. Приговаривается к шестидесяти ударам плетью.
У меня перехватывает дыхание. Двадцати ударов хватит, чтобы сломать человеку ногу. Сорока ударов достаточно, чтобы вызвать внутреннее кровотечение. Шестьдесят ударов… шестьдесят ударов убьют ее. Когда я вложила шпильку ей в руку, возможно, тогда я самолично приговорила ее к смерти. Но кто заставил ее привести меня на кухню? Кто угрожал ей благополучием ее семьи?
– Ян Рузи, главная управляющая кухней. Как выяснилось, она скрыла, что знала о твоем прошлом. Сговорилась с тобой, чтобы получить яд и раздать его на праздничном банкете. Приговаривается к смертной казни через повешение. Члены ее семьи будут лишены своих должностей и изгнаны, чтобы провести остаток своих дней на работах в каменоломнях.
Мое сердце падает, слова убивают меня. Чжэнчжи, Цин'эр…
Я с трудом встаю на ноги. Тяжелая рука ложится мне на плечо, чтобы толкнуть обратно, но канцлер качает головой, жестом призывая охранника отступить. Тот подчиняется.
Я сплевываю кровь изо рта на возвышение, оставляя красные брызги на дереве, и смотрю на него. Канцлер сидит так высоко надо мной, чтобы лишний раз напомнить мне о моем статусе простолюдинки. Как же легко они могут сфабриковать дело.
– Я хочу поговорить с принцессой, – заявляю я, радуясь, что мой голос звучит ровно.
Два чиновника позади него переглядываются и шепчутся, но лицо канцлера Чжоу остается бесстрастным.
– И что такого ты ей скажешь?
– У меня есть информация, которая должна остаться только между нами.
Он отмахивается от меня.
– Она наделила меня полномочиями возглавлять этот процесс, чтобы судить тебя так, как я посчитаю нужным. Ее не интересует то, что ты хочешь сказать.
Мои уши гремят от переполняющей меня ярости, словно во мне ревет дух Черного Тигра. Я думала, ей можно доверять. Единственная услуга. Я считала себя способной переговорщицей, но все, что я узнала нового о себе, так это моя склонность к жестокости.
Лжецы, воры, предатели. Все. Все в этом месте. Включая меня.
– Я не единственная, кто прикасался к еде на кухне. – Я спорю, хотя и понимаю, что это мало что значит для тех, кто уже определил мою вину. – Вам следует заняться поисками настоящего убийцы.
