– Когда мне было девять. Прошло уже десять лет, все выглядит знакомым, но в то же время… – я жду, когда Кан закончит, но он молчит.
Я не знаю, каково это, быть изгнанным из дома, где ты провел все детство, и ко всему прочему еще и нести на себе клеймо предателя. Но мне прекрасно известно, каково это – быть изгоем.
Я кладу руку ему на плечо, и Кан с удивлением смотрит на нее, будто на мгновение забыл, что я тоже здесь.
– Я вспомнил, – Кан улыбается мне. – Мы почти на месте.
Мы продвигаемся дальше по туннелю до тех пор, пока не подходим к деревянной двери, запертой с нашей стороны тяжелой балкой. Нам вдвоем приходится открывать ее, пряча лица, чтобы не вдыхать пыль, которая сразу же наполняет воздух; видно, эту дверь не открывали уже очень давно. Мы поднимаемся по ступеням, стараясь быть тише воды ниже травы, опасаясь, что мы можем выйти в помещение с солдатами.
Первое, что я чувствую, это приторный и густой запах ладана, и уже после этого в поле зрения появляется остальная часть комнаты. В помещении пять стен, каждая из которых закрыта резной каменной панелью. Очарованная, я подхожу к каждой панели и принимаюсь любоваться искусными изображения богов на них.
У Леди Юга развевающиеся одежды и флейта в руках, ноги в туфлях без задников она забросила на спину птицы с большими крыльями. На другой панели изображен Король-лучник верхом на огромной лошади, поднявшейся на дыбы, ее массивные копыта рассекают небо. Шеннон изображен с развевающейся бородой, парящим на кувшинке с цветком в руке, его отражение в воде представлено в виде гигантского карпа с характерными длинными усами. Рядом с ним мужчина с выпученными глазами и свирепой клыкастой улыбкой, в руках у него барабан. Позади молния пронзает небо, она отражается от зеркала, которое держит женщина, стоящая рядом с ним. Бог Громового Тигра, одетый в привычный для него черный цвет, и Богиня Молнии, его жена. На ближайшей к двери панели изображена Изумрудная черепаха. Все эти истории известны каждому ребенку в Дакси.
Над нами расписной потолок из созвездий, нарисованных серебряными линиями на темно-синем фоне. По небу летят две фигуры, дракон и змей сплелись в вечной битве. Где-то вдалеке слышится пение.
– Что это за место? – мягко спрашиваю я.
– Монастырь Линья, гробница бывших императоров, – отвечает Кан. – У них один из самых красивых садов в Цзя.
– Сад? – Сердце подпрыгивает от этой мысли, даже несмотря на то, что разум говорит, что мне следует продолжать играть свою роль и меня не должно все это волновать. И все же я скучаю по прогулкам в садах и сбору фруктов. Я скучаю по сбору листьев с чайных деревьев. И по цветам, хотя мне и не нравится то, как трудно бывает заставить их цвести. Однако сады при дворце очень красивые, за ними всегда присматривают, но мне не было позволено задерживаться там.
– Сейчас они на дневной молитве, – объясняет Кан. – После этого, как правило, они идут в столовую. Однако с известием о кончине императора многие из них будут призваны во дворец для помощи. Нам нужно попасть в сады и при этом остаться незамеченными, но до тех пор придется переждать здесь.
Меня снова тянет к портретам. На этот раз я замечаю мельчайшие детали, вырезанные в камне. Клюв птицы, зеркало Богини Молнии, чешуя карпа Шеннон.
– Они прекрасны, – мне очень хочется прикоснуться к изображениям, но в душе я понимаю, что такую красоту нужно беречь. – Наверное, они очень древние.
– Их сделали люди моей мамы из камней со скал Изумрудных островов, – в голосе Кана отчетливо слышна нотка грусти. – Они были частью приданого вдовствующей императрицы, когда она вышла замуж за Провозглашенного Императора. Лучжоу и Юнь были в союзе… когда-то.
Я говорю, не задумываясь:
– Но разве это не там… – Я перевожу взгляд на его лицо и вижу ничем не скрываемую боль, но уже слишком поздно забрать свои необдуманные слова назад.
– Да, там находятся земли, где выродки и бандиты живут в изгнании. А ведь когда-то это место славилось подобной резьбой, ремесленники жили там целыми общинами и создавали дивные вещи.
Кан благоговейно проводит кончиками пальцев по чешуе карпа.
– Они были известны своими работами с черным жемчугом, который использовался в качестве украшений, головных уборов и других изделий. Непосредственно раковины устриц также использовались в качестве вставок в резьбе и скульптурах. Жемчуг можно измельчить в порошок для медицинских целей, принимать внутрь для придания бодрости в бою или использовать для поддержания молодости. Почва там скудная, да и обрабатывать ее трудно. Мы нашли другие способы жить на этом суровом каменном полуострове, пока…
Губы Кана сжимаются в тонкую линию, а выражение лица темнеет.
– Пока император не решил наказать моего отца и всех, кто с ним связан. Он запретил продажу жемчуга и сделал соляные фермы и каменоломни единственными предприятиями на островах. Затем он отправил всех, кто посмел выступить против него, туда на смерть.
– Как они выжили после всего этого? – Я чувствую прилив сочувствия ко всем невинным людям, пострадавшим от гнева императора.
