– Ты в порядке? – Он нависает надо мной, внимательно осматривая. Что-то мерцает внутри меня, подобно костру, пытающемуся зажечься.
– Ты спас мне жизнь, – выдыхаю я, голос охрип от кашля.
– Я ждал, – извиняющимся тоном возражает он. – Я все ждал и ждал, пока ты появишься на поверхности, а когда ты так и не появилась, я подумал, что уже слишком поздно.
– Я не умею плавать, – признаюсь я, плотнее закутавшись в одежду, пока не понимаю, что на мне надето: его туника. Вокруг нас разбросаны части его доспехов. Нагрудник, шлем, поножи. Отброшенные в спешке, чтобы прыгнуть вслед за мной.
При воспоминании о том, что я хотела сдаться, меня начинает трясти. До чего легко мне было бы отдаться на волю воды, не будь Шу, которая ждала меня дома, и нашей с ней связи. Мокрые пряди волос заслоняют мне глаза, мешая видеть. Я пытаюсь смахнуть их, но пальцы все еще дрожат.
– Прости, – отвечает Кан. Он протягивает руку и осторожно убирает волосы мне с глаз, его движения медленные и неторопливые. Кан скользит пальцами по моему лбу, щеке, касается мочки уха.
– За что… – у меня перехватывает дыхание, – за что ты извиняешься?
– За то, что не вытащил тебя быстрее, – шепчет он. Его пальцы касаются моей шеи там, где, уверена, он чувствует бешеный стук моего сердца. Глаза Кана – подобие озер тьмы, еще глубже вод, в которые я упала. Я вижу свое отражение, маленькое пятнышко света в темноте.
Меня привлекает забота Кана, его прикосновение сродни обещанию. Он ждет моего ответа, и я поддаюсь желанию, наклоняюсь вперед, чтобы сократить дистанцию между нами. Легчайшее прикосновение моих губ к его. Он запрокидывает мне голову и углубляет поцелуй, пока мы не тонем друг в друге. Мы вынуждены перевести дыхание. Туника спадает с моих плеч, когда Кан притягивает меня ближе к себе, обволакивая теплом своего тела.
Мы оба немного задыхаемся, когда отпускаем друг друга.
– Спасибо тебе, – бормочу я и тут же поправляю себя: – Я имею в виду… за спасение моей жизни.
– Я спасу тебя еще десять раз, если меня будут так целовать, – заявляет парень, заставляя меня смеяться и прогоняя смущение. – Нин… – выражение его лица мгновенно меняется с веселого на серьезное, и мне прекрасно известно, что такой контроль над эмоциями – дело привычки. – Ты – первая девушка, знакомство с которой я начал с пинка по голени. Ты также и первая девушка, которая заставила меня почувствовать себя… нормальным.
– Это определенно ненормально, – после паузы говорю я, не зная, что еще на это ответить.
– Ты спрашивала меня… о Лучжоу, – Кан касается груди. – Они пометили нас клеймом предателей. Когда я приехал впервые, я пытался скрыть это, но я выглядел странно, нося тунику, когда все местные щеголяли с обнаженной грудью. Потом я понял, что они все равно меня узнали, так что было бы куда проще перестать прятаться. Прошло много времени, прежде чем они смогли принять меня.
Думаю, он понимает меня. Каково это, когда не вписываешься.
Кан отстраняется, пропуская камешки сквозь пальцы и не встречаясь со мной взглядом.
– Они уважали моего отца, потому что он воевал с захватчиками с гор. Он защищал свою родину и мою маму… она была родом из их кланов. Она должна была обручиться с императором, ты знала об этом? Когда мой отец остановил их, он привез ее в столицу, чтобы выдать замуж за императора по просьбе моей бабушки, но свадьба так и не состоялась.
– Генерал объявил ее своей, – говорю я, повторяя то, чему нас учили на уроках истории. Одно из многочисленных преступлений, в которых обвиняли Принца Даи. Принуждение к политическому браку ради собственной выгоды, вбивание клина между братьями…
– Нет! – резко говорит Кан. – Они сблизились по дороге из Лучжоу в Цзя, и она отказалась быть с кем-то другим. Вдовствующая императрица вовремя отступила… но отец навсегда войдет в историю как тот, кто похитил чужую женщину.
Я начинаю понимать, что история никогда не может быть простой. Будь то история моих родителей, или история родителей Кана, или наша собственная… я тут же отбрасываю эту мысль, понимая, что это опасно и я не смею даже представлять себе подобного.
Я осознаю, что это прекрасная возможность узнать больше о том, что меня попросила принцесса, несмотря на чувство вины, которое гложет меня изнутри.
– Ты ненавидишь его? Императора?
– Я… я не знаю, – нерешительно отвечает Кан. – Он сделал все, что было в его силах, чтобы разрушить мою семью. Но, с другой стороны, в некоторых аспектах он был вполне способным правителем. Он мог бы казнить всех нас, но вместо этого отправил в ссылку вопреки рекомендациям своих советников.
Я не уверена, что смогла бы сказать нечто столь же разумное о ком-то, кто угрожал людям, которых я люблю.
– Я хотел встретиться с ним и лично узнать, в кого превратился мой дядя после всех этих лет, – он качает головой. – Теперь у меня уже никогда не будет такой возможности.
– Люди при дворе… те, которые, по твоим словам, все еще были верны твоему отцу, – я решаюсь задать еще несколько вопросов. – Они рассказали тебе, как умер император?
