Хлоп в ладоши – я снова на сцене.
Время неумолимо. Ну что ж,
Не бывать мне опять беззаботной,
Не плясать под дождём босиком…
Но я буду к той девочке бойкой
Приходить на свиданья тайком.
Через мутные стёкла забвенья
Буду молча смотреть ей в глаза,
Постигать зорким сердцем, не зреньем,
Как дружить, не тая камня за,
Как делиться – не для и не через,
Как творить – и не прятать свет под…
Моя жизнь – как река, а я – берег,
Созерцающий зеркало вод.
Были проведены психологические опыты, доказавшие, что человек воспринимает себя в будущем как третье лицо, как постороннего человека. Мне ощущается, что в этом есть большая правда. Я сейчас и я два года назад, и тем более моя версия десятилетней давности, – это совершенно разные люди. У них разные ценности и цели, вкусы и хобби, разное окружение и разные заботы. Даже имя не совсем совпадает. Нам, женщинам, почти каждой выпадает эта интересная участь – после свадьбы большинство меняет фамилию, а лично я верю в то, что имя определяет судьбу. Может, мы и правда меняем изгиб линии судьбы, переходя под крыло другого рода?..
На фото синтез искусств: Марина Золотова читает стихи под музыку ханга, которую создаёт Людмила Федосеева, а Ирина Сибгатуллина рисует мандалу.
Фотограф Надежда Васильева
***
Я меняю имя. Трещина в каноне.
Чистая страница. Новая мечта.
Молча раскрываю бытия ладони.
Я меняю лица. Разве я не та?
Все забыты мысли, рассыпаюсь в чувство,
Как пергамент хрупкий, серая зола.
Я судьбу меняю. Это моя участь –
Распускаться в сути. Имя – лишь слова.
Не осталось строчек, выцвели портреты.
Изменился почерк. Растворилась боль.
Сброшены оковы. Порваны все сети.
Только отраженье в зеркале – моё ль?
Ты сказал, я больше, чем привычка звука,
И сменив обличье, я останусь я.
Разве не узнаешь? Имя – только буквы!
Лина и Марина, навсегда твоя.
Иногда нам везёт освободиться не только от рамок имени, но и вообще от всего временного, внешнего, наносного. От социальных ролей, например. Есть такое коучинговое упражнение: напишите девять слов, через которые вы определяете себя. Чаще всего это роли: мать, жена, дочь, работник, поэтесса, фотограф… А теперь отбросьте каждую из этих ролей, одну за другой. Что останется? Что под этими личинами, в самой глубине? Кто вы на самом деле, в ядре своего существа?
***
На ультрамарине
Черкну облака.
Я уже не Марина,
Не русалка пока.
На фоне заката
Клубится, плывет
Дым сизый, патлатый,
С собою зовет.
Нет ультрамарина –
Одна синева.
Я уже не Марина,
Но ещё я жива.
И звезды мне светят,
Затмив фонари.
Кусочек рассвета,
Не ночь, подари!
Ни ультрамарина,
Ни солнца, ни звезд,
Я уже не Марина,
Мир сказочно прост.
Ослепительно ярок
Мой первый восход,
Величайший подарок
Природы щедрот.
Я ультрамарином
Напьюсь допьяна –
Я уже не Марина,
Я очнулась от сна!
Я желаю вам выхода за рамки. Желаю найти свою суть и жить в гармонии с тем, чего хочет ваше нутро. Когда я сама проделала это упражнение, оказалось, что я пират по имени Зо Пирам.
Это бонусное стихотворение, его не было в программе спектакля. Но я хочу подарить вам эту терапевтическую сказку в стихах.
***
Жил славный малый – Зо Пирам,
Кутёжник и кудесник.
Он угощал по вечерам
Друзей весёлой песней.
Заливисто смеялся Зо,
Лишь покажи мизинец!
Но как заслышит моря зов –
Так без следа и сгинет.
Зо был проворен и силён,
И гибок, словно кошка.
На верхний ярус мачты он
Взлетал легко и ловко.
Зо заявлял: его штаны
Из шкур единорога.
И, хохотом сотрясены,
Дрожали стены дока.
В ответ плечами пожимал
Зо-шут, Пирам-пройдоха.
Весь док смущённо замолкал.
«Поверили?!» – Зо охал.
Зо дрался, словно дикий зверь,
И не боялся шторма.
А в домик Зо врастала дверь –
Так редко был он дома.
Но если дома он гостил
Походов славных между,
То заглянуть к нему спешил
Утративший надежду.
И, паутину с косяка
Сдувая грустным вздохом,
Входил он в дом, чья вывеска
Гласит: «Пирам-пройдоха».
Сюда являлись и купцы,
Все в бархатных камзолах,
И в серых тогах мудрецы,
И рыцари… Их взорам
Являлись, множась вглубь и вверх,
Ряды широких полок –
Как будто коллекционер
Здесь жил, а не морской волк!
О нет, там был не всякий хлам,
Читатель, бог с тобою!
Мечи и кубки без числа
Там грудились толпою,
Свисток – русалок подзывать,
Шкатулки и браслеты,
В бутылке – демонская рать,
Короны, амулеты…
Пока, не верящий глазам
Своим, гость озирался,
В рубашке грубой Зо Пирам
Из темноты являлся.
Со смехом хлопал по плечу:
«Эй, путник-горемыка!
Давай-ка душу подлечу!
Ты что, надумал хныкать?»
И в самом деле, гость любой
Вдруг замечал, что плачет.
Будь он в кольчуге боевой –
А всхлипывал, как мальчик.
Зо обнимал тепло, как мать,
И слушал с состраданьем
Всё, что имели рассказать
Мужчины, старцы, дамы…
Пришелец начинал со слов:
«Мне жизнь моя обрыдла!
Я уж повеситься готов,
Тоска меня загрызла!»
И лился тягостный рассказ
О жизни в душной клетке,
Что заключённый сам, смирясь,
Возвёл себе. Всё тщетно,
Никак не вырваться ему:
Он сам себе тюремщик,
Он сам создал свою тюрьму…
Наваливалась немощь
На всех, кто посещали Зо,
Лишь слёзы иссякали.
Надеждою горящий взор
К Пираму устремляли:
Быть может, мудрый даст совет?
Иль зелье для веселья?
Лишь улыбался Зо в ответ:
