Как только лесоруб Чанс Доусен увидел Фонси, то сразу решил, что девушка будет принадлежать лишь ему. Однако покорить эту красавицу оказалось потруднее, чем валить лес. Добиваясь ее любви, он вынужден был измениться: грубость и бесцеремонное обращение, так свойственные ему, пришлось сменить на нежность и ласковые слова. Но чего не сделает мужчина, движимый страстью?
Наконец стихли последние аккорды песни «Скачки в Кейптауне», исполняемой на старом, дребезжащем, расстроенном пианино. В течение следующих пятнадцати минут профессиональные партнерши по танцам могли передохнуть от тяжелых сапог лесорубов, которые вот уже целый час оттаптывали им ноги.
Девятнадцатилетняя Фэнси Крэнсон, прихрамывая, направилась по прогибавшемуся полу к грубо сколоченным скамейкам. Ее пышное, короткое красное платье колыхалось над коленями. Опустившись на скамейку, девушка прислонилась головой к некрашеной стене танцзала, принадлежавшего Большой Мирте. Затем она сбросила с ног туфли, задвинула их глубже под скамейку, чтобы кто-нибудь случайно не отшвырнул их в другой конец зала, и принялась массировать правую ногу. Ступни ныли из-за высоких каблуков, а пальцы ног, оттоптанные тяжелыми сапогами лесорубов, просто отваливались. Трудно было сказать, что болело больше – ноги или талия, захватанная мозолистыми руками мужчин, которые поднимали партнершу во время кружения в бешеном танце.
Но такова была участь Фэнси: любой мужчина с билетом в руке имел право танцевать с ней в течение десяти минут, независимо от того, нравился он ей или нет. Иначе, вздумай она отказаться, Большая Мирта вмиг указала бы девушке на дверь.
А ей очень нужна была эта работа. По крайней мере, еще какое-то время. И потому, хочешь – не хочешь, а приходилось терпеть этих пьяных, грубых, бородатых лесорубов, пытавшихся заглянуть ей за вырез платья, покрепче прижимавшихся к ней и делавших оскорбительные предложения.
Когда пять недель назад под рухнувшим деревом погиб ее отец, Фэнси осталась без средств к существованию. Подсчитав деньги, хранившиеся в жестяной коробке из-под печенья, девушка снова заплакала. Отец оставил в наследство двадцать один доллар шестьдесят два цента, не считая двух лошадей, четырех комнат с видавшей лучшие дни мебелью да необходимости заботиться о двоюродном брате Ленни.
Все друзья отца, лесорубы, старались окружить Фэнси заботой, предлагая всевозможную помощь, но она знала, что не сможет всю жизнь жить за чужой счет. Были и предложения выйти замуж, но девушка отклонила их: большинство мужчин по возрасту годились ей в отцы, а к другим она относилась как к родственникам, потому что знала их с детства и не испытывала к ним никаких романтических чувств.
Фэнси хотела заработать достаточно денег, чтобы уехать с Ленни в Сан-Франциско к своей сестре Мэри, которая жила там с мужем и маленьким сыном. В письмах, приходивших к Фэнси ежемесячно, она постоянно приглашала сестру переехать в Сан-Франциско, где, по ее мнению, совсем нетрудно было найти работу в ресторане или устроиться горничной в каком-нибудь богатом доме из респектабельного района Ноб Хилл. Однако городская жизнь не очень привлекала Фэнси, и она пока не задумывалась на этот счет.
Перспектива жить в Сан-Франциско не очень прельщала девушку, но очень хотелось навестить Мэри, с которой она не виделась столько лет. Ей было известно, что сестре живется нелегко: ее муж Джейсон Лендерс, хотя и любил свою жену, но все время менял места работы, надолго нигде не задерживаясь. И когда им особенно становилось туго, Мэри сажала своего маленького Тода на пароход и отправляла его на какое-то время к дедушке Баку и тете Фэнси. Потом, месяца через два-три, когда дела и семье Лендерс шли на поправку, из Сан-Франциско приходило письмо, что мальчика можно отправлять назад домой.
Фэнси и ее отец радовались приездам Тода и, привязавшись к этому крепкому малышу с веселым нравом, очень скучали, когда он покидал их. В последний раз он приезжал к ним полгода назад.
Кроме того, тревожило то обстоятельство, что Мэри не приехала на похороны отца. Почему? Ведь весть о несчастном случае, происшедшем с отцом, была отправлена тотчас, и Мэри должна была узнать об этом в тот же день. У нее было достаточно времени, чтобы успеть на похороны. Единственное тому объяснение, которое приходило на ум, что, вероятно, Джейсон вновь сменил работу и адрес, из-за чего Мэри не получила письмо. «Что же мне делать, если еще несколько месяцев ничего не будет известно о Мэри?» – спрашивала себя Фэнси.
И вот однажды, благодаря случайно подслушанному разговору двух лесорубов, к ней пришло решение.
– Ты плохо выглядишь сегодня, Сэм, – заметил один из мужчин. – Ручаюсь, ты опять ездил в поселок Доусена и протанцевал там всю ночь.
– Да, черт возьми. Я сегодня, как выжатый лимон.
– Наверняка ты оставил там всю свою недельную зарплату, не так ли?
– Да, почти всю, – вздохнул Сэм. – Не успел и глазом моргнуть, как деньги испарились. Чтобы танцевать с их девушками, приходится прилично платить.
– Вот именно. Наверное, за неделю они зарабатывают побольше, чем ты на своей лесопилке.