АЛЬДОНСА: А что такого? Что вы имеете против счастья для всего человечества, а?
САНЧО: Ничего… Как по мне — пускай, счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный… Но сеньор Алонсо действительно верит в эту вашу… легенду?
АЛЬДОНСА: В эту нашу легенду. А вы, Санчо, вы в нее не верите?
САНЧО: Да как сказать…
АЛЬДОНСА: Скажите, Санчо, а вы вообще-то хотите ехать с сеньором Кихано в это… путешествие?
Санчо молчит. Мнется, что-то хочет ответить — в этот момент грохочет дверь, спешат по коридору шаги; еще не войдя в комнату, Алонсо начинает говорить:
«Альдонса! В поселке говорят — Санчо приехал! Альдонса, слышишь? Санчо…»
Появляется (вбегает) Алонсо.
АЛОНСО: Альдонса, говорят, приехал Санчо…
Санчо опускается на одно колено.
САНЧО: Пошли Бог вашей милости счастья в рыцарских делах и удачи в сражениях…
АЛОНСО
Санчо смущенно смеется.
АЛОНСО: Санчо! Друг мой Санчо! За стол, мы должны отметить… у меня гора с плеч свалилась. Санчо прибыл! Альдонса, распорядись насчет ужина… Фелиса, накрывай на стол! Вина! Гитару! Живее! Санчо, ты голоден?
Суматоха — подготовка к застолью;
Алонсо ловит за руку Альдонсу.
АЛОНСО: Слушай, надень кулон… тот, мой любимый, ты знаешь. Хочу, чтобы был праздник.
АЛЬДОНСА: Цепочка порвалась. Я снесла чинить к ювелиру.
Санчо тем временем выкладывает на стол содержимое своего мешка — там полно всякой снеди. Суетится Фелиса — и, суетясь, всячески старается быть поближе к Алонсо, а по возможности — и задеть его мягким бедром… Все садятся за стол. Фелиса прислуживает.
САНЧО: Господин мой… Вы позволите, я уже буду вас так называть? С тех пор как семейство Панса переехало под Барселону…
Алонсо разглядывает припасы из сумки Санчо; там много интересного и необычного, вплоть до копченого сала. Всеобщие восторги; все садятся за стол, пьют и закусывают.
САНЧО:…Об истории странствующих рыцарей приходилось судить со слов тех Панса, что возвращались из похода… Признаться… мой дядюшка Андрес, который сопровождал в походе вашего батюшку… он понарассказывал всякой ерунды, но ведь его у нас на хуторе каждая собака знает как, простите, брехуна…
АЛОНСО: Друг мой Санчо! Про моих предков, про Кихано, столько можно всего… Альдонса, помнишь ту историю в корчме, с Мигелем Кихано? А Мигель Кихано, друг мой Санчо, уж очень был неравнодушен к славе и почестям…
АЛЬДОНСА
АЛОНСО: И вот какой-то погонщик стал обзывать странствующих рыцарей ослами, а дон Мигель схватил пивной бочонок и ка-ак… Когда бочонок приземлился — к счастью, не на голову погонщика, погонщик успел увернуться… когда бочонок так и взорвался пивом, и оказалось, что он был полон до краев, — тогда только дон Мигель смутился и сказал — прошу прощения, мне показалось, что он пуст…
АЛЬДОНСА: Нет, ты лучше расскажи про Алонсо-второго, про ту переправу через ручей. Когда шест воткнулся в илистое дно, Алонсо Кихано-второй повис на шесте прямо над водой, и за время, пока его спасали, сочинил венок сонетов, да каких! Куда там Амадису Галльскому!
АЛОНСО: Алонсо-второго еще звали Дон Кихот подражатель… Потому что высший нравственный образец он усматривал в подражании благородным образцам. Он шел буквально по следам Рыцаря Печального Образа — день за днем, останавливался на тех же постоялых дворах, слово в слово повторял наиболее значительные речи…
АЛЬДОНСА: Нет, ты подожди… Расскажи лучше, как Алонсо Кихано-четвертый выписывал львов из Мадридского зверинца…
АЛОНСО: Да-да, это замечательная история. Денег тогда хватило ровно на одного льва, и то пришлось распродать чуть ли не всю обстановку… В результате из Мадрида прислали львенка…
АЛЬДОНСА:…Такого больного и слабого, что удивительно, как он не околел по дороге. Его приходилось выхаживать, поить буквально из соски…
АЛОНСО: Через полгода он все-таки умер, и Алонсо-четвертый так горевал по нему…
АЛЬДОНСА: И когда ему предложили снять со льва шкуру и повесить над камином — он чуть не прибил советчика, ей-богу! Льва похоронили со всевозможными почестями, и могила сохранилась до сих пор. Если хотите, Санчо…
АЛОНСО: Это еще что! Вот Селестин Кихано… Вон-вон Селестин, ты не туда смотришь, друг мой Санчо! Так этот Селестин два часа проповедовал перед толпой на ярмарке, а на третий эта толпа пошла за ним, как стадо овец… Это фамильное красноречие Кихано, вот я, например, могу о чем угодно говорить три часа, и — клянусь! — вы не успеете рта закрыть, не заметите, как пролетит время!
