В тексте жаргонизмы выполняют те же функции, что и в живом общении, если, конечно, авторы вставляют эти слова осознанно, а не потому, что они стали привычны. В современной литературе, особенно ориентированной на молодежь (боевики, литРПГ, янг-эдалт, ромфант, любовные романы и т. д.), жаргонных словечек встречается довольно много. Они — своеобразные маркеры, показывающие читателям, что автор — свой, он принадлежит к той же социальной группе, поэтому достоин доверия. Жаргонизмы — это одни из триггеров, цепляющих читателей. Увиденное в тексте знакомое, привычное слово, например из студенческого сленга или из жаргона геймеров, привлекает внимание, как родная речь в чужой стране.
Однако минусов у жаргонизмов больше, чем плюсов, особенно если автор чрезмерно увлекается сленгом. Эти слова и выражения не соответствуют нормам литературного языка. Именно поэтому если в речи персонажей они вполне допустимы, то в речи автора нежелательны. Сложнее обстоит дело в том случае, если повествование идет от первого лица, а герой/героиня — геймер, студентка или вор в законе. Понятно, что без жаргонизмов тут не обойтись. Но автор должен знать меру и понимать, что создает себе сложности.
К тому же использование жаргона в тексте значительно сужает читательскую аудиторию. И это уже действительно минус, даже для тех авторов, которые стоят на позиции «как хочу, так и пишу».
Жаргонизмы в тексте создают эффект смешения стилей — неважно, художественный это текст, публицистика или научно-популярная статья. И часто выглядят в тексте как цветистые ситцевые заплатки на деловом костюме или бальном платье. Гармонично включать такие слова в содержание статьи или книги удается далеко не каждому.
Третье место по коварному проникновению в текст занимают диминутивы — слова с уменьшительно-ласкательными суффиксами, типа «книжечки», «детки», «котятки», «стульчики», «ножки» и т. д. Слово deminutivus с латыни так и переводится — «уменьшенный». Диминутивы относятся к разговорному стилю, да и там не всегда бывают к месту, а бесконтрольное их использование в публицистических или художественных текстах является ошибкой и многих раздражает. А уж включать эти слова в деловые бумаги, наверное, никто не рискует.
Они выражают и передают совершенно особые эмоции нежности и умиления, которые мама (а часто и другие взрослые) испытывает к младенцу. И малыш их воспринимает именно так: как речевые сигналы о любви и заботе.
Уменьшительно-ласкательная лексика также звучит, когда люди говорят о своих увлечениях, домашних питомцах или обращаются к тем людям, кому хотят продемонстрировать симпатию. Все это естественные проявления нашей речи, деминутивы «вылетают» непроизвольно, если их специально не контролировать. В том числе и в текстах. Правда, мужчины их употребляют реже и в основном для передачи иронии или сарказма.
Но в текстах уменьшительно-ласкательные слова часто раздражают, а некоторые авторы, неосознанно выражая свои симпатии или стремясь понравиться читателям, чрезмерно ими увлекаются. В живом общении диминутивы чаще всего связаны с детьми, поэтому в тексте они окрашиваются той сюсюкающей интонацией, с которой взрослый обращается к малышу. А читатель не хочет, чтобы автор его рассматривал как несмышленого ребенка и сюсюкал с ним. Вот и возникает неосознанное отторжение текста с диминутивами.
В художественном произведении они используются в основном для передачи снисходительной иронии автора. В качестве примера можно привести произведения Н. Гоголя. Очень много диминутивов в поэме «Мертвые души»: «Коробочка», «душечка», «братец», «графинчик», «тросточка», «винишко», «словцо», «козявка», «тулупчик», «эполетцы» и т. д. И здесь надо отметить еще одну особенность восприятия слов с уменьшительно-ласкательными суффиксами — они сочетаются с заискивающим, уничижительным по отношению к себе тоном. Это влияние разговорных традиций XIX века, которые существовали и в советские времена, и сейчас еще сохраняются.
Ну и конечно, диминутивы в художественном тексте хорошо демонстрируют особенности речи какого-то второстепенного персонажа, но не приветствуются в речи главных героев и тем более в авторской.
Основная проблема редактуры смешения стилей — определение степени уместности «чужих» слов. И главный критерий этого — целесообразность. Стилистически инородные слова не всегда портят текст, они могут выполнять важные функции, определенные автором, служить конкретной цели. Однако и в том случае, когда употребление в тексте канцелярита или жаргонизмов целесообразно, стоит соблюдать меру. Как, впрочем, всегда.
К сожалению, нередко «выходцы» из других стилей появляются в тексте самопроизвольно, главным образом потому, что они привычны автору и не кажутся ему чужеродными. Особенно это касается слов и оборотов из официально-делового стиля. В этом случае такие «попаданцы» приводят к стилистическим ошибкам и портят текст.
Шаг 1. Чтобы этого не случилось, нужно помнить, когда допустимо смешение стилей:
