– В тот день, когда ты уничтожил мою семью, ты сам навлек на себя смерть, – прорычала она, оскаливаясь. Сейчас Финн думала только о той фразе ее матери: «
Он весело взглянул на нее.
– До свиданья, Финн.
Игнасио щелкнул пальцами, и в тюрьму вернулась жизнь. Стражники, вопя, разбегались от фейерверков, искры валили густо, точно огненные снежинки. Заключенные ликовали в камерах. И посреди всего этого, точно ангел смерти, уже заточивший косу, парил в воздухе Игнасио. Финн хотелось сбежать, провалиться под пол. Но ее тело оцепенело. Она всегда замирала, когда Игнасио смотрел на нее вот так. Будто он уже придумал для нее суровое и неотвратимое наказание – и она этого заслуживала.
Игнасио вскинул к потолку кулак, и над его головой сгустилась черная магия. Стражники и заключенные остолбенели, глядя на происходящее. Они наконец-то заметили Игнасио в самом сердце творящегося вокруг хаоса. Мужчина развел пальцы, и из сгустка черной магии во все стороны ударили бесчисленные отростки.
– Займи все тела, которые могут подойти, – приказал Игнасио, не сводя глаз с Финн.
Потоки тьмы хлынули во рты стражников, скользнули между решетками камер, подбираясь к заключенным. Финн и те два стражника, которые пытались ее задержать, обомлели. Черная магия огибала их и нескольких заключенных в соседних камерах, вселяясь в тела других. Магические потоки будто брезговали Финн. Но еще никогда она так не радовалась, что ее отвергли. Тюрьма наполнилась воплями одержимых: тьма проникала в их тела, заполняла собой их сердца.
А потом, на одно мгновение, в тюрьме воцарилась тишина. Будто все замерли на пороге полного хаоса. Даже фейерверки прекратились, и только над полом стелился дымок от догоравших разноцветных углей. Финн невольно надеялась, что, если она не шелохнется, не издаст ни звука, никакой беды в башне не случится.
Игнасио с ухмылкой обозревал свой легион одержимых.
– Убейте всех, кто не может принять в себя тьму, – прорычал он, поймав взгляд Финн. – Всех и каждого.
Глаза заключенного, прижимавшего к решетке стражника, залила тьма.
– Помоги мне, пожалуйста! – пронзительно завопил охранник, пытаясь вырваться из его хватки.
Финн оглянулась. В этом вопле было столько боли, что она схватилась за кинжал, который всего пару минут назад всадила в ступню этого же стражника. Но не успела: заключенный резко повернул голову стражника в сторону, ломая шею.
Когда девушка снова повернулась к Игнасио, тот уже скрылся из виду. Он отправился собирать свою армию, будто гибель дочери не имела для него никакого значения.
Заключенный схватился за прутья решетки – и легко раздвинул их голыми руками, а потом с невероятной скоростью двинулся в сторону Финн и еще не зараженных тьмой стражников.
– Вы звали его по имени, – пропел заключенный, совсем как тот одержимец в трактире. – И вскоре мы пробудим его. Вскоре он ответит на ваш зов.
Другие преступники вырывались из камер, следовали за ним, шептали о пробуждении бога и не сводили глаз с Финн и двоих стражников рядом с ней.
– Их сердца недостаточно черны, чтобы принять волю его, – пропела какая-то заключенная. – А значит, они враги ему.
И тогда понимание хлыстом обрушилось на Финн. Людей, в чьих сердцах не хватало тьмы, черная магия сжигала дотла, остальных же, наоборот, делала сильнее. А после приказа Игнасио всех, кто не мог нести в себе тьму, убьют.
Девушка бросилась бежать, но очутилась в ловушке: орда одержимцев из стражников и заключенных с залитыми тьмой глазами двигалась к ней с обеих сторон по кругу коридора.
– Бесы, бесы, бесы… – бормотала Финн, снимая с пояса еще один кинжал.
Она и два стражника стояли спина к спине, медленно поворачиваясь по кругу. Общий враг приближался, и это сделало их союзниками. Как же выбраться из этого кошмара?
И тут один из стражников обрушил лапищу ей на плечо.
– Возьмите ее! Возьмите ее и позвольте нам уйти!
– Ты что?! – завопила Финн, пытаясь вырваться из железной хватки.
– Дамы вперед, – прорычал охранник, толкая Финн к орде тварей с чернотой в глазах.
