Третий раз Вероника Полумятова, мастер-кондитер и гадалка-любительница, стала ключевой фигурой в сложной партии, которую разыгрывают доблестные силы правопорядка и государственной безопасности с хорошо организованной отечественной преступностью. На этот раз она должна проникнуть в узкий круг чрезвычайно богатых и влиятельных людей, единственная слабость которых — увлечение экстрасенсами и прочей эзотерической чепухой. Однако прием в загородном поместье омрачается убийством, а погодный катаклизм отрезает обитателей от внешнего мира. Перед Никой стоит всегдашний выбор: помочь хорошим людям, изобличив плохих, или поднять лапки вверх. Мастер изысканных десертов снова принимает вызов.
Большим специалистом по изготовлению слонов из мух Вероника Полумятова никогда не была. Завзятым паникером — тоже. В последнее время у нее вообще появилось устойчивое ощущение, что нервы закалились не хуже, чем у папиного друга дяди Толи, который, по рассказам очевидцев, продолжил под бомбежкой в Афганистане «ремонтировать» раздробленный сустав мальчишки-рядового: над брезентовой палаткой полевого госпиталя ураганом свистят мины, хирурга ураганным матом поливает политрук Ковалев — вертолеты прилетели, и долго ждать они не будут…
В огромной полутемной кухне — благовоспитанная тишина высокопробного подмосковного поселка, никаких тебе свистящих мин и крепких выражений. Но ассоциация с операцией под грохот минометов у Вероники все же появилась не на пустом месте. Когда за спиной раскладывающей пасьянс Инессы неожиданно возник мужик в черном костюме, Вероника так перепугалась, что едва не выронила из рук миску с замоченным изюмом! Пальцы внезапно онемели, пошли колючими мурашками, и стеклянная плошка попыталась ускользнуть на мраморные плитки пола — «взорваться» на полу и засыпать стеклянной «шрапнелью» половину кухни.
Ника покрепче перехватила миску, в потемневшей воде заколыхались крупные разбухшие изюмины, похожие на утонувших тараканов. Инесса, ничего не замечая, продолжала безмятежно переворачивать карты, хмурить подведенные брови, шевелить губами, приглядываясь к дамам, королям, шестеркам (освещение в кухне было включено только над рабочей зоной, Ника в принципе не понимала, как Инесса там хоть что-то видит). Мужик стоял за ее спиной, невысокий и плотный брюнет, очерченный аркой, уводящей в гулкую темноту холла. Пугающая картина, стоит отметить, получилась: арка, словно багетная рамка, очертила композицию из безмятежной длинноволосой блондинки и мужика в черно-белой похоронной гамме. Прямо-таки готовая иллюстрация к роману Стокера про Дракулу.
Засунув руки в карманы брюк, незнакомец слегка раскачивался на носках ботинок — назад-вперед, назад-вперед — и приязненно разглядывал утянутую в фартук помертвелую особу. Как добрый любящий дядюшка придурковатую племянницу с изюмом.
— Простите, я вас напугал, — заговорил. Наклонил голову набок и улыбнулся. — Добрый вечер. Как здорово у вас здесь пахнет, девочки.
Двум девочкам — приглашенному кондитеру Веронике Полумятовой и хозяйке фешенебельного особняка Инессе — следовало бы испытать неловкость: их как-никак поймали на мошенничестве. Блондинка собиралась притвориться домовитой девушкой и поразить бойфренда кулинарными талантами — ватрушками и кексами, ради приготовления которых и пригласила в дом кондитера Веронику Полумятову, чтобы та оставила в ее кухне все признаки той самой домовитости: испачканную посуду, обсыпанные мукой поверхности и, разумеется, аромат свежайшей выпечки. Инесса уверяла, что ее милый друг не приедет раньше девяти вечера и две хитрюги все успеют: одна налепит кривоватых кексов и ватрушек, вторая уяснит, как в принципе они готовятся.
О том, что высокорослая красавица Инесса — то ли вышедшая в тираж модель, то ли отставная баскетболистка — не имеет никакого понятия о кулинарии в целом, Вероника догадалась быстро. Хозяйка минут десять разыскивала в кухонных шкафчиках насадки для блендера, которые и предполагалось оставить измазанными…
Короче говоря, всеобщая неловкость должна была возникнуть, но это чувство испытала только Вероника. Инесса, против ожидания, невозмутимо изогнулась в талии, обернулась к арке… и заработала у Вероники лишний балл: ноль замешательства и никаких стыдливых хлопков ресницами — сплошной контроль и самообладание. Приветливый прищур на друга.
«Интересно, как выкручиваться-то будет? — нервно тиская прижатую к животу миску, подумала кондитер. — Наврет, что пригласила в гости школьную подружку, и та вдруг предложила кексиков напечь?» Ника покосилась на противень, где красовались намеренно кривобокие изделия, которые никоим образом невозможно выдать за работу профессионала.
Н-да, неудобно получилось. Вероника наблюдала за «тиражной» баскетболисткой и все увереннее переводила ее в разряд заматеревших светских львиц, коих внеплановые появления любовников не выбивают из седла. Такие за полторы минуты трех голых стриптизеров распихают по шкафам и придумают правдивую историю о том, как чьи-то стринги оказались на люстре. (Пролетавший мимо Карлсон трусишки на проветривание вывесил, а я — ай-ай — и не заметила…)
Странности тем временем набирали обороты. По представлениям Полумятовой, возникший в кухне милый друг по ходу пьесы был попросту обязан чмокнуть баскетболистку в макушку или в щечку: «Привет, любимая.
Ждала?» Но тот смотрел на Инессу вопросительно, как будто ждал ответа на невысказанный вопрос.
Дождался. Инесса откинула за спину длинную прядь отлакированных волос и повела плечом:
— Предлагаю, Миша, говорить по существу, как есть.
