В ковене проживала одна вредная ведьма. Она решила, что я ее жених и даже не сказала мне об этом. Я ее совершенно не замечал. Несколько раз она ходила к Элане за приворотным зельем, но та каждый раз отказывала. Позже моя возлюбленная рассказала, что не хотела мне такой любви. Она считает, что приворот это не настоящие чувства и со временем оба партнёра будут страдать.
Когда мы начали встречаться ведьма словно сошла с ума. Она приходила ко мне и требовала прекратить ей изменять. Это было смешно и печально одновременно. Я был молод и не считал своим долгом вразумить безумную.
Окончилось все тем, что ведьма пришла на наше свидание, долго кричала, ругалась и запустила в сторону Эланы проклятье. Я закрыл любимую собой. В тот момент получил свой шрам на пол лица.
В ночной темноте я безошибочно дотронулся до шрама. Мне стало душно от воспоминаний, решил выйти на улицу. Енисей сделал это немногим ранее. Может составить ему компанию или он мне.
Ух ты! А во дворе жарко! С компанией я немного опоздал. Енисей и Лиса скрылись за дверью парной так и не заметив меня. Они взрослые люди и сами решают как проводить время. Желание буквально искрило между ними. Это хорошо, что они решили дать ему выход. Возможно дальнейший путь будет проходить спокойнее.
Я решил уйти с территории, чтоб не становится невольным свидетелем их игрищ. Увидев свет возле дальнего домика, направился к нему. Интересно, кому ещё не до сна в эту ночь?
Возле домика находилась небольшая беседка. Под крышей висел магический светильник, поэтому я сразу догадался кто там сидит, склонив печально голову.
— Почему не спишь? — с долей иронии спросил некроманта.
— Вспоминал наше детство. — не поднимая головы ответил он.
— На чём остановился?
— На том, как глупо ты получил свой шрам.
Я хмыкнул и не спрашивая разрешения, присел напротив Тагира.
— Не самый умный мой поступок. Инстинкты кричали, что необходимо защитить девушку. Думать не было времени.
— А после? Тоже не хватило времени? Прости, но далее ты повел себя, как круглый идиот.
Я снова хмыкнул и память вернула меня в тот день.
После встречи с магией по моему лицу расползались паутинки уродства. Это было живым напоминанием, что я получил проклятье, которое мне не принадлежит, но оно в силе. Девушки подняли такой крик, что сбежались практически все.
От ведьмы требовали ответа, а Элану отпаивали успокоительной настойкой. Меня отвели к лекарю на анализ. Он вынес вердикт. Проклятье древнее и не снимаемое. Я не смогу продлить свой род. У меня никогда не будет детей. Это так умно и по-женски.
Лишить соперницу такой жизненно важной возможности. В селении все знали, как сильно Элана любит детей. Малыши всегда кружили хороводом вокруг девушки. Трещали без умолку, словно птенцы к которым в гнездо вернулась мать. Элана обнимала каждого малыша, выслушивала их детские проблемы. У нее всегда с собой были леденцы собственного изготовления, которыми получалось решить все беды детей.
Ведьма рассчитывала, что лишившись возможности родить своих детей, Элана впадет в отчаяние. По этому плану моя невеста должна была либо покончить с собой, либо я не смог бы жить с женщиной обезумевшей от отчаяния.
Я слишком сильно любил Элану, чтоб обрекать её на жизнь без детей. Поэтому начал отдаляться, избегать встреч. Мне казалось, что я оберегаю ее от боли. Пока она молода, то не поймет глубины проблемы, но со временем начнёт меня ненавидеть.
Она плакала, просила меня одуматься и не бросать ее. В конечном итоге ее продали в ближайшее царство. Царевичу нужен был хороший зельевар, а мы были ближайшим ковеном.
Первую неделю мне казалось, что это отличное решение. Спустя месяц я готов был идти в услужение без жалования только бы быть ближе к Элане. В тот день когда я собрался в дорогу, Тагир принес печальную весть.
На царевича было совершено покушение, Элана была с ним рядом и попала под удар. Ее убили, как лишнюю преграду.
В тот момент показалось, что у меня вырвали душу. Я несколько дней сидел в своей комнате и смотрел в одну точку. В таком состоянии меня схватили люди Еремия. Они напали на наш ковен. Всех непокорных убили, а меня связали и увезли. Тагиру удалось сбежать. Он даже не попытался меня вырвать из рук этих гадов.
Во дворце меня бросили в камеру. Как бросили, так и нашли утром. Мне было безразлично всё. Я ждал смерти, но у царевича были другие планы на меня.
Самый догадливый страж понял причину моего состояния. Фраза, которая привела меня в чувство, была подписью его смертного приговора.
Я бил всех кто, был в камере, но того стража я пытал с особым удовольствием. Он сказал, что убил мою Элану.
Еремию пришлись по вкусу мои пытки. Мне тоже понравилось. Через боль, которую я причинял другим, получалось ненадолго успокаивать свою. Моя камера и я сам стали ночными кошмарами для всех в царстве.
Долгих пятнадцать лет я жил этими пытками. Растил и лелеял обиду на друга, но сейчас мне снова хочется жить.
— Прости меня, Даниил. Я оказался трусом. Что мне сделать, чтобы получить твоё прощение?
