Магия венецианского стекла полностью

Эрос кроется в женской красоте, в музыке и танцах, в опьянении вином, в дурмане ароматных курений… Даже война питается Эросом. Кто, как не воин, закаленный в битвах, пробуждает у юных девушек трепетное обожание, а у зрелых женщин – неудержимую страсть? Разве гладиатор, проливающий на аренах амфитеатров кровь поверженных, не притягивает к себе сексуальные флюиды зрителей? Разве рыцарь, побеждающий на турнире, не получает награду из рук самой прелестной дамы? Разве бог войны не самый желанный любовник?

Ведь не зря Венеру изображают рядом с Марсом. А крошку Амура с его волшебным луком и стрелами называют плодом их любви…

Любовь питает бессмертную поэзию и высокое искусство. Кому, как не Эросу обязан этот мир всеми гениальными творениями?

Щедрыми дарами усыпан его алтарь, раскиданы его сети, – куда ни ступи, куда ни взгляни, о чем ни подумай. Оказаться в этом мире означает стать пленником Эроса. Его лицо нечеловечески прекрасно и страшно, ибо как вырваться из его тенет? Он соединяет в брачные пары богов и все живое, порождает земные желания, культ плотских наслаждений и утонченных любовных игр.

Роскошь и упоение – это его маска, ширма, за которой он смеется над легковерными бабочками, пьющими нектар из его смертоносных цветов. Неумолимый и жестокий, он опьяняет и убивает…

– Вот моя обитель, – Карелин гостеприимно распахнул перед Астрой двери своей квартиры. – Располагайся. Хочешь принять душ или ванну?

– Где я буду спать? – спросила она, осторожно опуская на пол сумку.

В прихожей висело большое полукруглое зеркало, в котором отражалась женщина в светлом парике и очках, – другая, не похожая на прежнюю Астру не только внешне, но и внутренне. Ее прошлое словно сгорело вместе с домом баронессы. Новой Астре предстояло утверждать себя в новых обстоятельствах, искать свое место в новой реальности, которая едва приоткрылась перед нею… и оттуда сразу повеяло жутью.

– Ты занимай спальню, – радушно преложил хозяин, не замечая ее растерянности. – А я переберусь на диван в гостиную. Согласна?

– Я тебя не стесню?

– Придется потерпеть.

Они привели себя в порядок, наскоро пообедали тем, что нашлось в холодильнике, – молча, обремененные каждый своими мыслями, – и разошлись по комнатам.

Астра безуспешно пыталась уснуть, а Матвей решил просмотреть кассету «из тайника». Содержание поразило его несуразностью и силой влияния, которое оказывали на зрителя подобранные, казалось, без всякого смысла отрывки.

Стряхнув с себя накатившее оцепенение, он запустил кассету повторно, – ползущая по стволу дерева змея… сцена охоты на кабана… трапеза в средневековом замке… статуя русалки… венецианский карнавал… сожжение соломенного чучела… отрубленная голова на блюде… любовники в масках… фасад какой-то усадьбы… мраморная Афродита в венке из живых цветов… повешенный… туристы у фонтана… и музыка, от которой мурашки по коже!

Что бы это могло значить?

Он подошел к двери в спальню и тихонько постучал.

– Я не сплю! – ответила Астра. – Входи…

– Интересный фильм, – сказал Матвей. – Наводит на размышления. Что ты об этом думаешь?

Она вздохнула:

– Думанье тут должно уступить дорогу ассоциативному мышлению, – подсознание само наведет мосты между символами. Все образы на пленке подчинены общей идее.

– Какой именно? Я не уловил.

– Тогда просто сядь, закрой глаза и жди.

– Чего ждать-то?

– Иди сюда, не топчись на пороге.

Матвей вошел в спальню и опустился в кресло. Астра одетой лежала на застеленной кровати, ее распущенные волосы рассыпались по подушке.

– Закрывай глаза, – велела она. – И говори обо всем, что придет в голову, – любые мысли или воспоминания.

– Даже глупые? Детские, например?

– Любые…