Варлок подмигнул чародейке с задорным выражением лица, мол, не волнуйся, и впервые за сегодняшний день натянул привычную маску алчного до чужой крови вампира. Иронично усмехнулся, плотоядно разглядывая Ночь, словно отлично прожаренный кусок мяса или предназначенную для заклания жертву – будто почувствовал, что из всех присутствующих ее проще всего будет вывести из себя. Кайндел все-таки ткнула его локтем, чтоб не увлекался, однако сама едва удерживалась от смеха.
Элейну она разглядела лишь после того, как та шагнула к ней и ласково кивнула головой. Улыбка была искренняя, чувствовалось, что девушке приятно видеть в гостях давнюю знакомую. В этой ситуации и жест, говорящий, мол, подожди немного, будь добра, я занята, не вызывал досады. Курсантка поспешила помахать в ответ, показывая, чтоб гостеприимная хозяйка не торопилась, а потом сделала знак своим спутникам немного отойти и ждать в стороне.
Скользнув взглядом по группе адептов Круга, чародейка заметила среди них Рейра, который до сего момента держался поодаль, а теперь чуть выдвинулся вперед, приветливо махнул ей. Кайндел просияла и поспешила ему навстречу.
Они встретились в сторонке от своих и чужих, от альвов, что-то горячо обсуждавших в своем кругу, неподалеку от каждой из групп, однако в приятной иллюзии уединения.
– Я чрезвычайно рад видеть тебя в добром здравии, – шепнул мужчина, наклоняясь к ней.
– Господи, и до тебя доползли слухи, будто я героически погибла в бою?! Кошмар!
– Такое предположение имелось.
– Ну оно слегка преувеличено…
– Я вижу. – Рейр потянулся, поправил ей локон. Движение было очень нежное…
– Кстати, какие воспоминания у тебя остались от путешествия в Иаверн?
– Самые теплые.
– Не хочешь смотаться туда еще разок?
Он поднял бровь.
– У тебя появилась еще какая-то мысль? Или просто боишься навещать названого брата в свете тех событий?
– Уже нет. Он меня заверил, что впредь тамошним лордам будет весьма затруднительно покушаться на меня. С кем-то там он уже разобрался… Да и смерть моя теперь будет не столь уж полезна.
– Что ты имеешь в виду?
– Да ладно, ерунда все эти покушения. Нелепые какие-то, словно бы не всерьез…
– Как сказать. Третье может оказаться более удачным.
– Ну короче, я просто хочу видеть тебя на коронации.
– Чьей? – удивился Рейр.
– Ну… Отчасти и на моей тоже. Главным образом, конечно, Иедавана. Там, в Иаверне, странные традиции… Ну, так что скажешь?
Казалось, на несколько мгновений она сбила своего собеседника с толку, и тот не сразу решил, что сказать в ответ. Он будто бы заколебался, отвечать ли всерьез, или отделаться шуткой, а Кайндел впервые за долгое время пожалела, что обладает способностями читать мысли и чувства человека по выражению его лица, движениям глаз и множеству мелочей и подробностей, недоступных обычному, нетренированному сознанию. Ей вдруг захотелось сделать что-нибудь, чтоб не воспринимать всех колебаний и сомнений мастера Круга, хотя бы временно, просто общаться с ним, просто говорить и просто чувствовать отклик его души.
– Боюсь, это маловероятно, – ответил он с полной серьезностью.
Девушка смотрела на него с грустью.
– Да?
– К сожалению…
– Ты не хочешь?
– Я очень хочу. Но, боюсь, не смогу…
– Ладно… – Она улыбнулась, развела руками. – Все-таки подумай, может, удастся вырваться. Я отбываю в Иаверн через неделю. Ну, на подготовку к коронации нужно время, сам понимаешь. Еще удивительно, что столь малое…
– Я постараюсь, – сказал он, раздвигая губы в такой же улыбке, как у нее – ласковой, искренней и обещающей.
Кайндел взмахнула рукой в знак прощания и поспешила вернуться к своим, пока Варлок не довел Ночь до исступления, а Эйв не успел кинуться на Ан Альфарда. Правда, подойдя ближе и присмотревшись, она поняла, что угрюмость куратора не имеет ни малейшего отношения к гроссмейстеру. То, что девушка прочла на лице Шреддера, для себя самой она называла «синдромом Отелло».
– Ты что это? – ахнула она едва слышно и потянула мужчину за собой. – Ты что?
Он молчал и смотрел в сторону. Нет, не с желанием ударить ее или накричать, а с тоской, серой, будто хмурое утро. Его мысль она схватила, даже не заглядывая в лицо. Впрочем, это было не так и сложно, любая более или менее проницательная женщина сразу почувствовала бы, в чем тут дело. Женская проницательность заточена как раз под сферу взаимоотношений с сильным полом.
– Чего же ты хочешь, Эйв? Чего?
– Ничего, – почти неслышно проронил он. – Я просто люблю тебя, Айна…
– Не забивай себе голову ерундой. Сейчас, когда жизнь меняется каждую минуту, неужели у тебя есть время, чтоб тратить его на пустую ревность, на ссоры, на выяснения отношений? Может, лучше просто брать все, что они могут дать здесь и сейчас?
– Я только теперь и только здесь понял, насколько мы разные. Ты – из этих, ты здесь своя, а я нет… – Он оглядел полянку и адептов Круга, и Рейра, отступившего к своим (Ан Альфард посмотрел в его сторону благосклонно, одобряюще), на Ночь, которая явно начинала нервничать. – Как я понимаю, этот молодой человек как-то ближе тебе по духу, а?
