– Это была эрла Хьюз, она все слышит, но не разговаривает. Эрла Хьюз готовит и убирается в доме дяди Перси, а за это он бесплатно сдает ей комнату, – рассказывала я по дороге, пока мы поднимались на второй этаж.
Я очень хорошо запомнила лицо эрла Уилсона, потому что тогда сильно разозлилась на него, когда увидела, как дядя Перси отдал ему черную книжечку.
Первая неделя со смерти дяди Перси прошла для меня в каком-то странном, застывшем состоянии. Я будто стала механической куклой, которая выполняла привычные движения: двигалась, ела, разговаривала. Все эмоции внутри собрались в тугой комок и даже слезы не помогали справиться с давящей болью. Во сне я видела одну и ту же картину: мертвого дядю на столе, а потом себя, достающую черную книжечку из шкафа. Перси больше не являлся, а я так хотела с ним поговорить. У меня было столько вопросов… насчет всего.
Низкие серые тучи и первый апрельский дождь за окном нагоняли цепенящую тоску. Папин день рождения мы не отмечали. Я и сестры шепотом, со слезами на глазах, поздравили его, а потом молча слушали, как мама встречала родственников и рассказывала о случившемся. Дяди Перси не хватало всем. Пусть он был немного странным зельеваром и обычно сидел тихонько в уголочке и наблюдал за всеми хитрыми глазами, попивая томатный сок. Сейчас его место пустовало и занять его никто из родственников не решился. Как держалась мама, я не знала, может, ее отвлекала забота обо мне или организация похорон, но из всей семьи именно она стала опорой каждому.
Из полусонного состояния меня выдернуло сообщение о том, что убийцу дяди нашли в одном из баров Дарвела. Пьяный бродяга сорил деньгами и пытался продать редкие ингредиенты для зелий. Тогда у меня мелькнула мысль, каким глупым надо быть, чтобы в открытую торговать ворованными веществами. Каждому ингредиенту был присвоен номер, который заносился в специальный журнал Отдела Городской Торговли. После оплаты и предоставления договора сделки между продавцом и покупателем выдавалось разрешение на продажу. У бродяги также обнаружили дядину одежду. Теплую куртку, кожаные ботинки, шерстяные брюки, которые мама шила для Перси. Нас пригласили в Департамент сыщиков, чтобы вернуть вещи дяди, и худощавый дознаватель с непокорной путаницей седых волос зачитал признание убийцы. Странно было слушать о том, что бродяга ночью искал, где спрятаться от непогоды, и забрел в открытый магазин на улице Кэмпбелл. Хотя дядя Перси лично запер за мной дверь и сказал, что задержится на часик, доделает заказ и тоже пойдет домой. Магический замок не так-то просто отворить, его изготовил лучший мастер в Реклинесе, так говорил дядя. Дальше оказалось еще чуднее, дядя напал на преступника, тот, защищаясь, нанес ему удар спицой в глаз, после связал руки и стал грабить магазин. Перси был высоким и крепким мужчиной, даже если убийца хорошо огрел дядю по голове, то для чего было убивать?
– Преступник… бродяга сказал, зачем… это сделал? – процедила я сквозь зубы, когда дознаватель закончил читать ахинею, по-другому я не могла назвать дурацкое признание.
– Эрл Джерси уверяет, что защищался, – был дан мне ответ.
– Ужас! – выдохнула мама, закрывая себе рот рукой, а потом я услышала ее шепот: – Я хочу, чтобы убийца ответил по всей строгости закона.
– Обязательно, эрла Вуд, даже не сомневайтесь, – кивнул дознаватель, убирая подписанный преступником документ в толстую папку с другими важными бумагами. – Чистосердечное признание подарило ему жизнь, но двадцать лет убийца проведет в одиночной камере в тюрьме Алькатрас.
Каждый в нашей стране Реклинес знал, что это страшное место. Преступники в стенах Алькатраса сходили с ума, просили о смертной казни. Их содержали в небольших камерах двадцать три часа в сутки, и лишь час убийцы могли провести на свежем воздухе со связанными руками.
Сильный гром вырвал из воспоминаний, и на землю стеной обрушился дождь. В такую погоду лучше сидеть дома, поэтому я очень удивилась, когда самая младшая из сестер, Флоренс, заглянула в мою комнату.
– Рози, мама сказала тебя позвать. Пришел незнакомый эрл, говорит, что был другом дяди Перси, – громко произнесла сестра прямо с порога. Десятилетняя девочка с раннего возраста проявляла упрямый характер. Дралась с мальчишками и предпочитала носить штаны, а не платья. Из-за этого они с матерью постоянно спорили, и чаще всего Флоренс выходила победительницей. Воспитанной эрлитой считалась средняя сестра, Кэрол. Она была младше меня на пять лет, а за ней уже ухлестывали кавалеры, и отец обещал достать охотничье ружье, чтобы разогнать всех.
– Твоей старшей сестре двадцать один год и то она не позволяет эрлам крутиться вокруг нее. Подумай над своим поведением, Кэрол, иначе запру в комнате и просидишь в ней всю жизнь, – пригрозил папа сестре. Все знали: отца лучше не злить. Кэрол надула пухлые губки, но спорить не стала, а потом шептала мне:
– Разве я виновата, что родилась такой красивой и всем нравлюсь? Не могу же я грубо сказать, чтобы меня не провожали.
