В горле Хоуэлла стоял комок.
– Что теперь будет с Мэтью и Люнетт?
– Понятия не имею – я же не хранительница волшебной пророческой Книги, – пожала плечами мадам Брилль.
Желудок Хоуэлла словно сжался.
– Могло быть хуже, – произнёс мальчик вслух.
По крайней мере, теперь точно известно, где искать пропавших. На «Растущей Луне» всегда столько народа, что, может быть, удастся пробраться туда незамеченными.
– Ещё чаю? – предложила мадам Брилль. – Вы пока разговаривайте, я сейчас вернусь.
И она выбежала из комнаты.
Хоуэлл допил остатки чая из своей чашки. Он почти остыл, и от горького послевкусия мальчик закашлялся.
Хоуэлл осознал, что крепко вцепился в Книгу – на странице остались отметины от его ногтей. Он поспешно разжал пальцы.
– Да, Книга, мне страшно, – подтвердил он и взглянул на Эйву. – Мне страшно, по правде сказать, с самого начала этой истории. Хотелось бы мне перестать бояться, но я ничего не могу с этим поделать, так что мне приходится делать, что могу, несмотря на страх. Потому что, если я решу ждать прилива смелости, будет уже слишком поздно.
Он замолчал. Эйва шумно выдохнула.
– Мне тоже страшно, – сообщила она.
Несколько секунд они сидели молча, глядя друг на друга. По крайней мере, я не один должен иметь дело со всем этим, подумал Хоуэлл, и ему стало немного легче. Он сбросил Книгу с колен.
– Как ты думаешь, эта связь между нами с тобой – она правда существует?
Эйва хотела было помотать головой, но не смогла. Она взглянула мальчику прямо в глаза и сказала только:
– Прости меня.
Это был настолько неожиданный ответ, что Хоуэлл разинул рот от удивления.
– Простить тебя? За что?
– Думаю, я нечаянно кое-что сделала. – Девочка разглаживала складки на юбке. – Кое-что ужасное. Помнишь письмо из кабинета мистера Футера? На одного мальчика было наложено заклятие, вытягивающее из него магию. Лорд Скиннер сказал, что я жива только благодаря магии. Это правда. В раннем детстве я очень сильно заболела и должна была умереть, но внезапно выздоровела. После чего мой отец немедленно продал всё имущество и увёз нашу семью из Уайза. Мой отец, который был заклинателем.
– Твой отец был заклинателем? – переспросил Хоуэлл.
Девочка кивнула.
– Но всем известно, что магия фей – это только иллюзия и не может по-настоящему менять реальность.
– Некоторая наша магия действительно такова, – поправила мадам Брилль, входя обратно в гостиную с чайником на подносе. – Что касается, например, моего заклятия для выявления истинной сущности, мне понадобилось добавить в него маленькую частицу себя – всего несколько волосков с головы – чтобы придать ему нужный импульс. Нам всем присуща собственная магия, которая является частью нас. Если забрать у кого-то эту магию, она может навеки изменить реальность.
Хоуэлл сидел очень тихо. Он понимал, что мадам Брилль говорит о нём, но его разум отказывался это принимать. Вот что такое – знать что-то, чего ты знать не желаешь.
– Изо всех городов Внемира самое большое скопление магии – здесь, во Внеуайзе, – сказала мадам Брилль. – Тебе никогда не казалось странным, что ты, родившись здесь, оказался единственным из нашего народа, кто лишён магии?
– Но я не один такой, – возразил Хоуэлл.
– Ты уверен? И скольких, полностью лишённых магии, ты встречал в своей жизни? Десять лет назад из двухгодовалого мальчика, родившегося во Внеуайзе, была вытянута вся магия. Десять лет назад двухлетняя девочка, рожденная в Уайзе, волшебным образом исцелилась от смертельной болезни. Я это знаю, потому что сама помогала изготавливать то заклятие. Это я забрала твою магию, Хоуэлл, и передала её отцу Эйвы.
Хоуэллу казалось, что стены вокруг него кружатся. Значит, вот какой секрет скрывала от него Эйва. В некотором роде он был хуже, чем все тайны лорда Скиннера. Лорд Скиннер крал магию у зеркал, чтобы поддерживать свою жизнь, а отец Эйвы украл магию у Хоуэлла.
– Можешь винить во всём меня, – предложила мадам Брилль. – Это ведь я сделала, а не Эйва.
Хоуэлл глупо кивнул. Он чувствовал, что должен бы злиться, но почему-то не мог испытывать гнева. Интересно, почему? Ведь это его собственную магию забрали, украли её целиком, чтобы отдать кому-то другому. В голове мальчика словно бил барабан – слишком громко, чтобы можно было спокойно думать.
А потом он понял, что это реальный звук, и доносится он снизу лестницы. Кто-то громко колотил в дверь.
