– Слушай, что будем делать? – голос Насти выдернул меня из рисунка обратно в реальность. Светлые стены кафе. Шипение картошки в масле. Косые солнечные прямоугольники лежат на полу.
– Они не отвечают? – спросила я.
Настя посмотрела на брата, слегка дернула головой вверх. Он отнял телефон от уха и развел руками.
– Пойдем гулять по Катании. Мы же на каникулах. Все зарядилось? – спросила я у Вани.
– До вечера хватит.
Мы собрали вещи. Сверяясь с картой, дошли до центра. На площади, окруженной средневековыми зданиями, я остановилась и показательно прокашлялась.
– Катания. Основана до нашей эры не помню кем. Находится у подножия вулкана Этна, – я показала рукой в сторону возвышавшейся над городом безмятежно дымящей Этны. – Была пару раз разрушена землетрясением, кроме того, в средневековье все умерли от чумы. Ну и триста лет назад во время извержения все залило лавой.
Я покосилась на близнецов – они внимательно слушали, разглядывая собор и дома.
– Жители отстроили город, поэтому многие дома сделаны из кусков застывшей лавы и известняка. Вот этот, например.
Мы подошли ближе к зданию, и близнецы его потрогали. Огромные блоки пористой пемзы, неказистой с виду и грубой на ощупь, составляли приятный силуэт, который закруглялся куполом наверху.
– Что это, церковь? – спросил Ваня.
Мы прошлись туда-обратно, но не нашли никакой таблички, которая говорила бы, что это за здание.
– Очень интересно. А пляж здесь есть? – Насте быстро наскучила экскурсия.
– Только за городом. В городе все залило лавой, и берег теперь каменный.
– Серьезно? Кайф! Пойдем посмотрим!
Мы дошли до берега. Черные ноздреватые скалы из застывшей лавы врезались в воду. Вода у берега казалась черной, дальше становилась лазурной, а потом – голубой. Близнецы скинули обувь и пытались подобраться к воде. Скалы были невысокими, но отвесными и очень острыми. Закончилось все тем, что в море оказалась Настина кофта: она повязала ее на бедрах, и та соскользнула. Ей пришлось проплыть за ней немного, метра три, но, конечно, они насквозь промокли – и Настя, и кофта. Ваня опять ворчал, помогал ей забраться обратно на берег и выжимал кофту.
На небе не было ни облачка, но между морем и горизонтом была мутная дымка, и, слегка напрягшись, я увидела в ней очертания рогатого корабля. Деревянное судно шло под парусом вдоль берега. С палубы на меня смотрели: с такого расстояния я не могла понять, кто именно, но чувствовала, что меня пристально разглядывают. Я закрыла глаза и почувствовала запах разогретой палубы, услышала скрип веревок и парусов. Корабль медленно повернул и скрылся в дымке. Окончательно развеяли морок два военных самолета, низко пролетевших над нами. Они угрожающе гудели моторами, и близнецы стали переругиваться тише.
– Идем обратно, – сказала я, кивая на клетку, – им жарко.
Разморенные мыши спали, завалившись на спинки и подставляя ветерку животы. Места им недоставало. Лежа, они закрывали собой весь пол переноски.
Мы вошли обратно в город на нарядную via Etnea – центральную улицу Катании.
– Может, поищем зоомагазин и купим еще одну переноску? – спросила Настя. – Видуха у них так себе, – она поставила клетку в тень на мостовую.
Прохожие замедляли шаг и рассматривали клетку, где спали песчанки с проводками в головах. Проходившее мимо семейство, скандинавы – огромные родители и четверо детей, младший из которых спал в коляске, остановились и достали телефоны, чтобы сфотографировать грызунов. Некоторые мыши проснулись и стояли на задних лапах, огоньки на их головах светились.
– Эй, эй! Ноу фото, – Настя преградила им путь и закрыла собой клетку.
– Сорри, сорри, – скандинавы спрятали телефоны и прошли дальше по улице.
Ваня опять начал звонить в офис в Палермо, но на том конце провода были длинные гудки. Мы сидели в тени на скамейке и смотрели на толпы туристов, прогуливающихся по главной улице города. Белокурые скандинавы и организованные группы японцев с гидом впереди. Сухопарые немцы и американцы в шортах и бейсболках.
– Как дома в белые ночи, – сказала я.
Близнецы закивали.
– Непонятно, что делать, – озвучила Настя.
– Давайте вернемся в Сиракузы, купим им, – Ваня кивнул на клетку, – еще одну переноску и дождемся, пока нам не ответят. Или найдем этого Фукуду.
– Если он живой, – сказала я в сторону.
– Что?
– Если он живой, – повторила я. – К тому же после инсульта он, скорее всего, и говорить толком не может.
– Неважно. Предлагаю вернуться.
– Ага. А те чуваки в черном? – спросила Настя.
Мы замолчали. У меня заурчало в животе, и я подумала, что есть хочется слишком часто.
Мы встали и побрели вдоль улицы, набрели на зоомагазин – тесная каморка, заставленная кормами. Настя показала продавцу переноску и объяснила, что нам нужна такая же. Продавец показал нам несколько клеток.
– Ого, самая дешевая – пятьдесят евро. Еще кормушка и поилка… – Настя смотрела на клетку, поджав губы. – Ноу маней, – сказала она продавцу, похлопывая по карманам.
Мы развернулись, чтобы уйти, но продавец окликнул ее:
– Prego, signorina, prego! Un minuto![27]
