— Меня возили к дедушке и бабушке только один раз. Я не помню подробности. Но мама никогда не вспоминала о своих родителях, а я не спрашивала. После смерти отца и болезни матери я считала себя круглой сиротой. Родителей отца я никогда не видела: они погибли до моего рождения, а Вальдоры предупредили, что на их помощь дочь преступника рассчитывать не может, — я старалась говорить спокойно, но застарелая боль спешила вылезти наружу. Дарен продолжал обнимать меня, прижимая все крепче. Его тепло и запах умиротворяли. Замечательное ощущение — не быть одиноким.
— А знаете что? Я предлагаю всем вместе съездить в ваше поместье, Элизабет. Кристиан сказал, что все эти годы там никто не жил, только несколько слуг, поддерживающих порядок. Может, мы найдем что-нибудь, что поможет нам узнать правду, — предложил Николас.
Спорить с ним никто не стал. Герцогиню я все же решила забрать в дом Дарена. Оставлять ее в таком состоянии в герцогском особняке было чревато, тем более, я еще не нашла ей сиделку и слуг. Однако съездить посмотреть на фамильное поместье Веррона, где прошло мое детство, я была не против.
Подъезжая к имению, я испытывала волнение, и была не одинока в своих чувствах. Увидев наш трёхэтажный белоснежный особняк с резными балконами и когда-то ухоженным садом, моя мать высунулась из окна кареты и начала что-то возбужденно шептать. Я различила слова: «Александр! Любовь моя!». Мама звала папу. Словно нож полоснул по сердцу. Такое раньше часто бывало с ней: она забывала, что ее мужа больше нет. Николас и Дарен тоже расслышали ее бормотание и смутились. Было видно, что мужчины сочувствуют герцогине.
— Это очень похоже на потерю истинного, — вдруг сказал Роксвел. — Маргарет — волчица, и ее болезнь вполне объяснима. Однако, все усугубляется тем, что она не выпускает вторую ипостась. Судя по состоянию, она давно не оборачивалась в зверя.
Я даже представить не могла, что моя мать способна к обороту. Напрягла память, но нет. Ни разу она не дала повод в чем-то таком ее подозревать.
В особняке нас встречал Ричард, который служил дворецким у рода Веррона без малого шестьдесят лет. Пожилой мужчина не захотел покидать особняк после нашего с мамой изгнания и побега. По его словам, он был уверен, что его девочки вернутся и еще наполнят этот дом радостью и любовью. Увидев нас, старик, не скрываясь, заплакал. Он провел нас в гостиную, чопорно предложил нам чаю. Мама смотрела на него, как будто силясь вспомнить.
— Ричард, ты знаешь что-то необычное о нашей семье? Ты служил моему отцу всю жизнь. Не верю, что ты не в курсе его тайн, — сказала я.
Старик молча встал и медленной шаркающей походкой прошел к письменному столу, стоявшему традиционно в углу комнаты. Выдвинув ящик, он достал конверт.
— Его сиятельство сказал отдать, когда, милая рина Элизабет, вы придете и спросите.
Я взяла в руки конверт, подписанный рукой отца. «Любимой девочке» — было выведено твердым мужским почерком. Кинув взгляд на мужчин, которые в ожидании наблюдали за мной, я с бьющимся сердцем достала из конверта пару исписанных листков бумаги. На них была вся история моей семьи.
«Любимая моя Лиза! Думаю, что сейчас ты очень хочешь узнать тайну своего рождения. Какие-то важные события заставили тебя задавать вопросы Ричарду. Я боялся только одного, что он умрет и унесет мою тайну в могилу. Скорее всего, меня скоро не станет. Император не прощает таких ошибок. Знай — в том, что произошло, нет ни капли твоей вины. Мы с твоей матерью понимали, что наша жизнь не будет простой. И это всего лишь закономерный итог.
За три года до твоего рождения я участвовал в переговорах с оборотнями. Как ты знаешь, император Морон загорелся идеей присоединить их кланы к нашей империи. Во время визита в Ровен, я увидел ее, сероглазую тоненькую нежную девушку. Мое сердце она покорила в ту же секунду. Ее звали Элизабет Бастен, но имя Элизабет теперь ей не принадлежит. Оно — твое, а она стала для меня и для всех — Маргарет. Клан Бастенов относится к серым волкам, которые обитают на севере Ровена. Один из самых ортодоксальных кланов — с ними договориться было сложнее всего. Приходилось постоянно проводить встречи, что меня несказанно радовало, так как я мог видеть юную Бастен.
Она призналась мне, что я — ее истинный, но отцу сказать боялась — тот прочил ей в мужья сильного волка и в истинную связь с человеком не поверил бы. Мое положение было не лучше — я рано принял титул из-за смерти отца и теперь мне предстояло выполнить свой долг перед государством, женившись на магически одаренной женщине.
Наш брак с Маргарет был невозможен по закону. Но все еще более осложнялось велением долга как с ее, так и с моей стороны. Я не знал, как поступить, но отказываться от любимой не собирался. Мое упрямство было вознаграждено — судьба помогла мне, предоставив возможность обмануть императора.