— Как минимум, потому что консультировать людей с такими проблемами — моя работа, Энн. — Доктор Майерс пристально смотрел на девушку. Ей стало не по себе.
— А у меня нет проблем. — парировала Энн.
Мистер Майерс опустил голову.
— Тем более, когда их нет.
— И что же я должна делать?
— Может расскажешь мне, как получилось, что ты подсела на наркотики?
— Дайте подумать — Энн потёрла переносицу и улыбнулась — может это случилось в семнадцать?
— Семнадцать? — Доктор подался вперёд, затем перевел взгляд на бумаги — твои родители умерли…
— Да! — нетерпеливо перебила Энн — умерли, а когда пришли последние страховые выплаты, тётка выкинула меня на улицу. Уже тогда я хорошо рисовала, начала подрабатывать, расписывая стены кафе. Год жила впроголодь. — Она помолчала — Вы знаете, что такое отчаяние, доктор?
Молчание было ей ответом.
— Молчите….да куда вам. Отучились на папочкины деньги в престижном ВУЗе, сидите тут, в своём чистеньком кабинете и с презрением смотрите на таких отбросов. Вы знаете, что такое, когда не хочется просыпаться? Когда каждый столб…каждый мост, кажутся единственно возможным выходом! — Энн перешла на крик — Них$ра вы не знаете, доктор!
— Энн, давай ты прекратишь фантазировать на тему того, как прошла моя молодость и как я оказался в этом кабинете — Голос врача был спокойным и уверенным. — Мы говорили о тебе. Итак, семнадцать лет и ты в отчаянии пытаешься спрыгнуть с первого попавшегося моста. Дальше.
— Ладно…плевать — Энн устало опустилась в кресло, с которого вскочила в порыве эмоций. — Я действительно несколько раз предпринимала попытку покончить с собой.
— Почему не довела до конца?
— Пугалась…каждый раз боялась сделать себе больно. Умирать тоже боялась.
— Честно. Ты сильный человек, Энн. Без сомнения — тихо проговорил доктор Майерс.
— Я продолжала расписывать стены захудалых кафешек. Мне платили едой, иногда давали переночевать. Этого было достаточно. Но однажды… — Голос её сорвался. — Однажды появился Зак.
— Твой друг?
— Как посмотреть. Я стояла на мосту. Он подошел… Потом он сказал, что увидел меня и сразу захотел трахнуть. Но сначала нёс какую-то душеспасительную муть, сказал, что у него есть решение моих проблем…
— Это были наркотики?
— Да…сунул мне в руку таблетку, сказал, что забуду обо всех проблемах. А потом трахал меня во всех позах.
— Энн…это не обязательно…
— Всё хорошо. Мне с ним было хорошо. Мне было где жить и что есть, я перестала думать о том, что меня поимела родная тётя и выкинула как щенка. — Энн на минуту замолчала. — Потом мы стали ругаться…много…сильно.
— Он бил тебя?
— Так, слегка…толкнуть мог, отвешивал пощёчины. Потом я нашла работу, хорошую, с проживанием. И ушла.
— А наркотики?
— В какой-то момент я практически не торчала. Могла на ночь заглотнуть пару колёс. Но работа так увлекла, я записалась на дизайнерские курсы, а через год я познакомилась с Шенном. Красивый, брутальный, без пяти минут звезда. Ну кто устоит? — Усмехнулась Энн — А в постели, ох…
— Секс имеет значение, да? — задумчиво проговорил доктор.
— Ещё какое, док — Энн встала и медленно подошла к врачу. Она встала на колени между его ног и посмотрела снизу вверх. — хотите продемонстрирую какое? Я же вижу, как вы на меня пялитесь, раздеваете глазами…м?
— Энн. Просто садитесь на место и продолжайте.
С едва скрываемым разочарованием девушка встала и плюхнулась обратно в кресло.
— Шеннон уезжал в очередное турне…помню он поцеловал меня в лоб…я тогда уже…да нет, раньше… За год мы занимались любовью раз пять, не больше. Огня уже не было, а может его не было и никогда. Возможно моя стратегия — быть паинькой, не устраивать сцен ревности, не выносить мозг, была провальной. Говорят, что мужчины, рано или поздно, возвращаются к таким… Но в нашем случае всю свою страсть Шенн отдал музыке. Он пропадал в студии, писал по ночам, постоянно говорил о их грандиозных планах. — Энн запустила руки в волосы — Если бы вы знали, как я ненавидела его группу! И этот неугомонный Нэйтан, любимый братишка. В каждую щель залезет, везде ему надо быть и Шеннон верным псом должен тащиться рядом. Но разве я могла что-то сказать? Это же «семья» — поставила она кавычки пальцами.
— Ты не пробовала разговаривать?
— Нет. Я пыталась забеременеть. Шеннон никогда не стал бы выбирать между ребёнком и группой. Даже гормоны начала пить, что бы быстрее залететь. Но вот он уехал, сначала на месяц, а потом ещё и ещё… А затем этот тур по Америке…
Энн уставилась в окно невидящим взором.
— И…? — напомнил о себе врач
— Я ведь не железная, понимаете? Тогда появился Адам. Он чем то мне его напомнил…губы…да, у Адама были такие же губы… Поначалу я не знала куда деть глаза, ведь я изменила. Но, кажется, Шеннон даже не заметил. Он был весь в своей долбанной музыке. Ну как можно было не заметить, что твоя девушка тебе не верна? Как? Обыкновенно, скажу я вам. Когда на человека плевать, то и не замечаешь.
— Может всё же стоило поговорить?
Энн словно не слышала. Она смотрела в одну точку и продолжала говорить.
— Ещё…и ещё…я стала ловить кайф от этой тайны. Я знала, что у него есть женщины…и меня это злило!
