Я же, бросив последний взгляд на эту красоту, сорвав пук травы и вытираясь на ходу, побрёл прочь, пока силы есть, нужно добраться до людей. Двинул в ту сторону, куда улетело нечто. Кстати, там дымы, и вроде что-то есть. Не поселение ли?
Знаете, я, наверное, перестану доверять людям. Схватили, в каталажку бросили, ничего не объяснили. Плохие люди. Вот, сейчас меня куда-то перевозят, на подобие того летающего судна, со странным названием дирижабль, что видел ранее, но это не оно, другой тип. Снова камера и наручники. А вообще дело было так.
Я до наступления темноты вышел на тропинку, и вскоре встретил двух мужчин, что с инструментом, названными ими косами, шли в попутном мне направлении. Те подивились, увидев меня, один дал тряпицу, прикрыть телеса, так вместе и дошли до мелкой деревни рыбаков на берегу моря. Кстати, язык на котором те общались, я знал, но ранее речь держал и учился говорить явно на другом. Вот и тут перешёл на этот язык и общался с ними, быстро восстанавливая навык общения на этом языке. Те узнали, что я очнулся на берегу, памяти нет, обнажён, ничего не помню, надеялся выйти к людям и вышел к ним. Также узнал, что я нахожусь на берегу конфедерации Ногей, мир Жёлтый. Тут рядом Большой океан, до другого берега больше шести тысяч километров и там находится королевство Босния, с которым конфедерация воюет вот уже как десять лет. И конца края этой войне нет. Впрочем, гражданским на это плевать, если бы их деревушку пару раз не разоряли рейдеры противника. А на месте, мы прибыли уже когда стемнело, сначала к дому местного полицейского. Он на деревню один, дома был, рабочее время-то закончено. А тот опросив меня, тут и узнал, что писать и считать тоже умею, стал проверять какими-то штуками, я кстати с удивлением узнал, что тут магия есть и маги, и тут вдруг полицейский заорал и ударил меня кулаком по голове. Очнулся уже в околотке, со связными руками, в камере.
Двое суток держали, хорошо кормили неплохо, рыбы жаренной много. Одежды подкинули сердобольные рыбаки, вполне неплохая серая рубаха и пахнущие рыбой чёрные штаны. Это всё, но моего размера, уже хорошо. Спасибо и за это. Бесед со мной не вели, более того, меня охранял обязательно кто-то. Часть времени сам полицейский, обычно днём, другое время кто из деревенских, вооружённых ножами, один так с тесаком. Причём, глаз не сводили, как мне удалось подслушать, меня опознали как особо опасного разыскиваемого преступника. В особой базе числюсь, опознали по какой-то ауре. Удивили. Так два дня и прошли. А там прилетело это судно, зависло в стороне от деревни, и прибыл конвой, на меня надели кандалы, на руки и на ноги, на шею странного вида кожаный ошейник, хотя старший, офицер, что-то проворчал что не особо он мне и нужен, однако сопроводили, шесть солдат и маг с офицером, дальше подняли на борт судна, на подобии лифта, спустили площадку. Пока я размышлял, пытаясь понять откуда я знаю, что такое лифт, меня в камеру отвели, сменили кандалы на более лёгкие, правда ошейник остался на месте, и вот мы вроде как куда-то летим, иногда лёгкая вибрация от двигателей по корпусу пробегала, но вот не ощущал полёта. Тяжесть не наваливалась, или невесомость, а вроде должны быть. Чёрт, откуда я это знаю? Видимо что-то прорывается через ту стену, которую я обойти не могу. К своей памяти.
Летели вроде недолго, я только уснул, как разбудили, дальше повели к выходу, спустили, пока на площадке опускались к поверхности, рассмотрел, что мы в каком-то крупном городе. Дальше закрытая карета, долго везли, почти час, высадили во внутреннем дворике, сплошной камень вокруг, дверь, ступеньки вниз, и вот камера. Одиночка. В течении суток меня трижды вызывали на допросы, но памяти-то нет, поэтому на всё отвечал, что не знаю или пожатиями плечей. Памяти нет. Хорошо не били. А на второй день привели из камеры в кабинет, а там мужчина-блондин, в фиолетовом костюме из бархата, с интересом посмотрев на меня, спросил:
– Узнал меня?
– Простите, я ничего не помню, очнулся на берегу океана.
– Да, читал отчёт следователя. Садись.
Я подошёл к указанному стулу, и сел. Два конвоира меня пристегнули к нему. Дальше сняли наконец ошейник, и пока блондин меня с интересом изучал, двое магов со мной работали какими-то магическими приборами.
– Не одарённый. Никаких следов Дара, чистая душа простеца, – наконец сообщил тот маг, что постарше. – Физическое состояние идеальное. Возраст, пятнадцать лет и тридцать шесть дней.
Блондин, которому это и доложили, к нему обращались как к аристократу, ваша светлость, выслушал, и уточнил:
– Тело, превращённое в амулет может быть, скрытые маскировкой чары?
– Может. Нужно часа три на проверку. На считывание памяти ещё час. Используем амулет, что снимает копию памяти для создания языковой базы для обучения. Самый быстрый способ.
– Действуйте. И начните с памяти.
