– Потому что я умом понимаю, что нам он не по плечу. Он слишком грандиозный. Это не наши объемы. Даже если мы привлечем субподрядчиков, нам не справиться. Почти семьдесят процентов работ – лицензируемые, их не перекинуть на других исполнителей. такие лицензии в нашем регионе пока только у нас. И, думаю, в ближайшие года полтора-два никому не светят. Еще. У меня уже сейчас есть информация, что финансируется весь проект только на шестьдесят – шестьдесят пять процентов, остальное доберут возвратом за санкции, и ловить будут на всем. Договора с генподрядчиками будут составлены на таких жестких условиях, что ни вправо ни влево не двинешься. А это невозможно.
Отсюда и моя дилемма. Я легко бы отказался от этого проекта, но… Я уже говорил, несмотря на то, что я редко вижу сны, в моей жизни была пара поворотных моментов, которые предопределили события, изменившие мою жизнь в корне. И я принимал тогда, как могло показаться со стороны, абсурдные и амбициозные решения. После того, как приснился сон. Вещий сон. И меня ничего в моем решении действовать уже не могло остановить. Я точно знал… Верил… Не знаю кому: подсознанию или Ангелу Хранителю, или некой Высшей Силе…
Казалось, босс весь ушел в себя и разговаривал с кем-то невидимым, но присутствующим в помещении. И говорил не со мной, а с этим Некто. И ему даже неважно было, о чем сон. Важным было то, что он соприкоснулся с этой волшебной мистической силой…
– Да, я верю в них… Сейчас, когда мне столько лет и я столько в своей жизни перенес… Я верю, понимаешь… продолжал он.
Я про себя подумал, что, конечно, понимаю. Я-то каждый день в ЭТО верю. И прервал затянувшуюся паузу:
– В вашем сне только один негативный фактор. Дождь. Это напряжение. Но событий плохих нет.
– А еще по моему сну можно что-нибудь сказать? Детали? Может, это только моей семьи касается, но не работы.
– Нет. Только работы. Возможно, какой-то другой. Но работы. Рыба – это улов рыбака, а не наследство или найденный клад. Это заработанные деньги. Конечно, такой сон – это общая картина результата. И если нужны детали, предлагаю «посмотреть» еще один сон, но формировать установку сна конкретно: только на ваш проект. Вам нужен ответ: если вы беретесь за него, то как вам действовать, чтобы получить хороший результат. Чтобы пошел ваш рыбий дождь. Если проект обречен, и с ним не стоит связываться, вы сразу увидите «знак конца».
– А если я до среды не увижу сон?
– Увидите.
– Но я редко вижу сны.
– Я вас проведу.
Босс на меня странно посмотрел. Не поверил, наверное. Знал бы он, кого и куда я проводил… Но через день, я так же сидел в его кабинете, и он с блеском в глазах снова рассказывал мне свой сон:
– Морская бухта. Я вижу все с берега. В бухте много морских судов. С берега идет их обстрел. Я ужаса этой бомбежки не испытываю. Просто кто-то стреляет, а кто-то идет ко дну. Многие корабли горят и тонут. Ко мне подходит незнакомый мужик и дает в руку ключ. А еще фото расстрелянного корабля, чтобы я не забывал о потонувших судах. Параллельно с этим я знаю, что этот мужик разместил у нас заказ, а рассчитался не деньгами, а офисом на Манхэттене.
Ключ, который он мне дал, был от двери. Я знаю во сне, где эта дверь, и иду к ней. Это административное здание. Дверь с тыльной стороны. Там еще много дверей, но я точно знаю, куда мне идти. Нахожу свою, открываю, она ведет вниз, в подвал. Сплошные лестницы и коридоры: вверх, вниз. Самое главное – я все время шел за группой людей, как только отбивался, приходил к тупикам, возвращался к группе, и мы снова шли вместе в нужном направлении.
Итак.
Все военные действия – это, как и сказал босс, жесткие условия договоров и санкции.
Война – конфликты. Как внутренние, так и внешние.
Мужик, который дал ключ боссу, – как впоследствии оказалось, чиновник высокого ранга, и он помог ему обойти «все подводные камни», так скажем. В любом случае, для босса – это помощь, посредством которой можно добиться желаемого, получить результат.
Фото утонувшего корабля – напоминание о том, что риск, связанный с нарушением каких-либо правил, чреват последствиями.
Идти за группой в административном здании – быть в группе людей из администрации.
Тот факт, что босс на всю войну смотрел со стороны и не испытывал ужаса бомбежки, говорит о том, что его это касаться не будет, и пройти до конца без потерь будет возможным.
Дверь с тыльной стороны – «скрытый» вход. У босса были связи, которые он публично не демонстрировал, но на протяжении всей работы на объекте поддерживал.
Дождливым апрельским утром я шел от станции метро к офису. До начала рабочего дня оставалось двадцать минут. Еще успеваю. Рядом затормозил служебный мерседес, и из него вышел босс:
– Привет, контактер! Как оно?
– Спасибо, все хорошо!
– Чек получил?
– Да, спасибо!
– Я думал, ты уедешь куда-нибудь или свой бизнес откроешь.
– Нет, я пока с вами. Мне еще не время.
– Уверен?
– Да, мне сон приснился.
Босс засмеялся:
– Тогда ладно. Бывай! Подвезти?
– Нет. Я пешком. Мне теперь тоже дождь нравится.
