– Понимаешь, когда она нарастает во мне, как это было сегодня, без моего обращения к ней, сама собой. Когда она захлестывает, возвышает надо всем миром, и стоит лишь подумать о чем-то (неосторожное желание или даже меньше) и магия все делает сама. В такие времена мне становится страшно, что в следующий раз я не удержу контроль, что я неосторожно пожелаю кому-то вреда, и это исполнится. Она во мне, но я боюсь, что она станет мной.
– Никогда не ощущал подобного. – восхищенно выдохнул молодой маг.
– Как это возможно?
– Моя магия, словно пламя далекой свечи в темноте. Я тянуть с нему, зачерпываю. Порой оно может обжечь, а порой и ускользнуть, но я прикладываю все силы воли, чтобы схватить его и завладеть им. Понимаешь, подчинить силу себе, а не подчиниться ей. – принц задумчиво барабанил пальцами по подлокотнику кресла, исполненного в виде павлина.
Тильда задумалась, припоминая, как несколько раз, когда они сражались с магическими существами. Самое ясное из них было о том, как парочка паруа, похожих на червей с длинными рогами, несколькими рядами глоток и острых зубов, покрытые вонючей (но к счастью не ядовитой) слизью, решила попробовать принца на вкус. Заклинания Хариса не сработали. Тогда Кайя пришлось чуть ли не собственной головой лезть в зубастые пасти существ паруа, созданных воображением колдуна-неумехи. Но все же капитан отвоевал несостоявшийся ужин в виде младшего принца даорской империи. А последний заявил, что паруа просто невосприимчивы к магии, хотя убили их как раз заговоренной сталью Ваки. Девушка еще тогда заподозрила, что с силой принца что-то не в порядке. Но спросить тогда значило раскрыть свои умения.
Теперь же все встало на свои места.
– Я не могу в таком виде разговаривать. – внезапно нарушил тишину Харис. – Прости, мне надо переодеться.
Рывком он поднял себя руками с кресла, подтягиваясь за подлокотники. Тилтьда тут же подхватилась на ноги.
– Можешь подождать здесь. – махнул принц уже направляясь к дальней ширме, за которой скрывался вход в гардероб.
Словно дрессированная собака по команде, девушка опустилась обратно в кресло. Ища чем занять себя, она рассматривала покои принца.
С потолка угрожающе свисала люстра. Она была таких громадных размеров, вся украшена серебром, каплями хрусталя и бусинами изумрудов, что девушка подумала, что без магии тут не обошлось – и чтобы изготовить ее, и чтоб она удержалась на потолке, не обрушив его вслед за собой.
Справа располагалась – а иначе не сказать – широкая невысокая кровать с высоким изголовьем, с массивными ножками в форме медвежьих лап, и медными столбиками по углам, которые поддерживали пологи огромного балдахина, свисавшего с потолка. У ног стояла банкетка с десятком подушек изумрудного цвета. Шерстяные покрывала валялись на кровати, словно непотребные тряпки. Кроме балдахина кровать закрывали от посторонних глаз белоснежные прозрачные тюли. По обеим сторонам от кровати висели гобелены, скрывающие стены от пола до потолка. «Наверно, на сплетение такой штуки ушла целая жизнь, а то и две.» – подумала мельком Тильда.
Напротив кровати, шагах в двадцати, если точнее, находился камин, украшенный хризолитами. Рядом с ним стояли те самые кресла, в одном из которых сейчас сидела Тильда, которые принц одной лишь силой воли перенес прямо к входной двери. Над камином висело громадное зеркало в серебряной раме. Дальше за ним находилась ширма гардероба. С другой стороны стояло подобие рабочего стола. Конечно, он не был завален бумагами, сломанными письменными палочками или магическими приспособлениями. Стол был в идеальном порядке. Слева на право стояли светильник, затем подставка с письменными палочками, пресс-папье, шкатулка с сургучовым бруском и парой зеленых лент, и стопка чистых бумаг.
По левую сторону от кровати Тильда без особого труда заметила двери тайного хода, вместо ручки которых служил лепной цветок кольквиции. Стебелек был отлит из серебра, а лепестки вырезаны из розоватого мрамора.
Все мерцало и сверкало нестерпимой роскошью. Позолота блестела, словно осеннее солнце в желтой листве, изумруды искрили, как беснующееся зеленое пламя, жемчуга поблескивали, словно клыки дракона, перламутр манил призрачным мерцанием, словно в небольших квадратиках были заключены настоящие духи, а кремовый мрамор был похож на шоколад с карамельными прожилками. Изумрудов, конечно, здесь было больше всего. Даже в императорской сокровищнице не так много этих камушков, сколько в комнате младшего сына Сарки.
Возле самой кровати, напротив того места, где сейчас находилась Тильда, стоял бар, заставленный не только полупустыми бутылками и стаканами, но и всякого рода бутылочками и склянками, словно от волшебных зелий. Над ним висело еще одно серебряное зеркало, на мерцающей поверхности которого мелькали три алых огонька. Цветок перламутровой кольквиции венчал узоры, окружающие раму. Такие цветки в виде узоров, лепнины или вышивки телохранительница видела по всей спальне принца Хариса.
