— Давайте договоримся не использовать эти знаки при моей любимой женщине, — смущенно улыбнулся я. — Она очень ревнива и за такое может разорвать на мелкие кусочки. Меня, разумеется.
— У тебя есть женщина? — Эвриала разочарованно надула хорошенькие губки.
— Если бы я это скрыл, я был бы мерзавцем, — серьезно сказал я. — Не пристало маршалу Легиона быть мерзавцем.
— Ой, ты такой хоро-о-оший, — восхищенно улыбнулась нежная блондинка.
Я смущенно потупил глазки, ну вот дамы обласкали меня любовью и интересом, а я только этим утром раздражался на свою чрезмерную симпатичность.
Мой час подходил к концу.
— Пора отправляться, — сказал я, взглянув на часы.
— Тогда пойдемте за телом и нашими нарядами.
— Мы быстро, — пообещали сестрички Медузы и убежали в дом за своими нарядами, которыми они так хотели блеснуть на балу.
Передача копии тела, копии моего босса и Олверену, прошла гладко и в очень радушной атмосфере. Я успешно блокировал свои мысли и воспоминания от двух древнейших Креаторов, заговаривая им зубы новостями о королевской свадьбе и событиях в королевстве. Если они и пытались прочесть мои мысли, то делали это легко и ненастойчиво. Им было не до меня. До свадьбы оставалось шесть часов за которые им нужно было успеть завершить все необходимые приготовления, а время неумолимо утекало.
Вернувшись в свои апартаменты и выглянув в окно, я увидел паническую беготню слуг исполняющих многочисленные приказы своих хозяев. Повсюду бурлила жизнь, в ворота въезжали запоздалые кортежи гостей. Все судорожно готовились к торжественному началу церемонии. Самаэлю я пока был не нужен, и я принялся, как прочие гости готовиться к торжеству.
Около шести ко мне забежала Айрин. Следом за ней вошли три горничные и деловито засновали выполняя приказы жены.
— У нас всего пять минут, поэтому надо поспешить, — жена схватила меня за руку и потащила за собой. — В церемониальном зале уже все готово. Я упросила Марджолена пустить нас туда на пять минут, чтобы мы отрепетировали фейерверк.
— Почему на пять минут, раз там все готово? — спросил я убедившись, что за руку меня тащит истинная Рини, а не ее точная копия.
— Там выставляют почетный караул и выносят угощение: конфетки, шампанское, фрукты. Ты смотрел расписание мероприятий?
Не сбавляя шага, Айрин обернулась. Ее распущенные волосы всколыхнулись и я почувствовал их знакомый аромат — переплетение горечи полыни и свежести морского ветра. Я с наслаждением вдохнул этот будоражащий запах и у меня, как когда-то давно, вновь закружилась голова…
Глаза цвета индиго насмешливо усмехнулись.
— Понятно, — сама себе ответила Рини. — Дальнейшие расспросы бессмысленны.
Серебристо-серое платье-кимоно, наглухо застегнутое под самой шеей и плотно облегавшее гибкую фигурку Айрин, украшало ее какой-то особенной, целомудренной красотой. Я впервые подумал о том, что мне никогда не бывало неловко за жену. Она всегда, в любой момент жизни, представляла собой безупречный эталон красоты и элегантности: разбуженная среди ночи, танцующая на балу, помешивая бурлящее в котле зелье…
— Да ты не слушаешь меня, Крис! — Айрин нахмурилась, недовольно сдвигая брови.
— Я слушаю, задумался просто.
— О чем ты задумался в такой ответственный момент? — сердито спросила моя жена.
Я смущенно улыбнулся и раскрыл ей правду.
— О том, как нам с Куртом повезло быть любимыми тобой. Быть любимым такой женщиной — так прекрасно!
Рини подозрительно посмотрела мне в глаза, пытаясь понять говорю ли я правду или просто пытаюсь ее отвлечь, но почувствовала — я не лгал, и на ее лице вспыхнул легкий румянец смущения.
— Всегда ты так, — посетовала она с досадой. — Всегда экспромт, всегда оригинально.
Двое караульных в парадных ливреях, выставленные перед церемониальным залом, распахнули перед нами двери, словно сотканные из золота и хрусталя. Откуда-то из-за моего плеча тот час же, словно черт из табакерки, выскочил Марджолен. И я с удовольствием отметил, что его обычно невозмутимое лицо буквально сияет от нервного пота, который он сиюсекундно промокал гигантским батистовым платком.
— У вас только пять минут, — тревожно сообщил он и значительно повторил. — Пять и не минутой больше.
Сказав это, он на время забыл про нас и вихрем заносился по залу лично проверяя, что слуги сделали все как надо. В промежутках между промакиванием лица и дотошным разглядыванием каждого предмета стоящего или лежащего в зале, Марджолен нервно поднимал лихорадочно горящие глаза на огромные часы над центральными дверьми зала.
— Крис, прекрати уже пялиться на этого чокнутого, запоминай: я встану здесь и махну тебе рукой и в этот момент ты…, - я запоминал все, что она мне говорила, но продолжал слушать ее в пол уха, стараясь запечатлеть в памяти каждую, даже мельчайшую деталь интерьера.
