— Конечно болит. — Усмехнулась Вера. — Ты ее нормально не восстановил, занялся самолечением, а после этого с крыши упал и позвоночник повторно сломал. Сам виноват. Ещё долго болеть будет.
Вся проблема в магической медицине, — время. Если сразу же после получения травмы не применить заклинание, лечить придется долго и болезненно. Чем позже окажут первую помощь, тем хуже пройдет восстановление.
— Спасибо за поддержку. Что-нибудь добавите, доктор?
— Добавила бы я тебе сверху… Вот откуда вы такие супергерои беретесь?
— Вот чего ты такая злая, а? Чего ерничаешь постоянно?
— Да ничего… Ты думаешь ты один такой? Каждый день как самоубийцы то под машины кидаетесь, то с крыш! Думаешь, мне оно надо, вас латать?
Я сначала огляделся в поисках других пациентов, но нет, я был один. Потом поерзал на кушетке, устраиваясь поудобнее.
— Ты же лекарь, Вера! Не дело это, пациентов отчитывать. Что же получается, — мне теперь каждой гадине и каждому проклятому гулю лекции читать о том, как они мне надоели?! Ты же должна жизни спасать, а не мозг компостировать.
— Да, не хотела я быть лекарем! — Вырвалось у нее. — Я мечтала учиться в Мелифисии!
— Неожиданно. — Только и произнес я. — Ну, и какую квалификацию ты хотела получить?
Она беспардонно уселась рядом со мной на койку и сложила руки на коленях. От принятых мной лекарств целитель двоился и я не знал к кому обращаться, — к левой Вере или правой.
— Я надеялась стать рефлектом. — Одна из Вер мечтательно закатила глаза. — Изменять и создавать, красить небо новыми красками… Стать скульптором реальности.
— Но тебя определили в Филактерию.
— А там скучно до жути. Амулетики эти все, зелья-варенья, микстурки-примочки, тьфу!
— Я тоже не выбирал. — Брякнул я.
Она смерила меня уничижительным взглядом.
— Да, у тебя тоже скука смертная. — Съязвила Вера. — Именно поэтому я тебя штопаю каждый месяц, как по расписанию.
Я хотел ей заявить, что не против и поменяться, но глаза заволокло туманом и я резко погрузился в очередное забытье.
Когда пелена спала, я было хотел продолжить мысль, но на койке уже сидел Никитос и поглядывал то на меня, то на смартфон.
— Я надеюсь ты мне не снишься. — Сказал я хмуро.
— Не, я реальный. — Растянул улыбку Никита.
Сегодня на нем был ярко-зеленый балахон поверх рубашки в цветочек и клетчатые джинсы. Такого я даже во сне бы не придумал, следовательно, — он и правда реален.
— Ты как Веру прошёл? — Поинтересовался я, намекая на запрет на посещения.
Он беспомощно развел руками. Я повернул голову туда, где стоял стол целителя. Девушка сидела, закинув ноги на стол и жевала шоколадку. Теперь понятно, — алхимический батончик в виде взятки обеспечил моего смышленого друга пропуском в лазарет.
— Ну как дела? — Спросил Никита беззаботно.
— Как дела?! — Поразился я его наглости. — Ты офигел? Ты видел, что с квартирой моей сделал?
— Зато какой эффект! — Он восторженно округлил глаза. — Я бы хотел посмотреть, как бахнуло.
Я бы выписал ему затрещину, если бы руки шевелились. А так я мог лишь хмурить брови.
— Да не расстраивайся ты так! — Успокаивал он. — Мы с ребятами восемь часов возились, но восстановили все, как и было. Даже лучше сделали, все равно месту не хватало ремонта.
Боюсь представить, какой ремонт мог сделать офис-оперативник. Воображение рисовало баскетбольное кольцо над кроватью и шест для стриптиза на кухне.
— Я, к твоему сведению, тоже травму получил. — Никита потряс перед моим носом кривым пальцем, что был заклеен пластырем.
— Какой кошмар! — Картинно ужаснулся я. — И где тебя так?
— Пряника твоего ловил, а он меня за палец — хвать! Наверное, обиделся за прошлый раз, когда мы его коньяком зачаровывали.
— Он Крендель, а не пряник. — Проворчал я.
— Странно… Алиса сказала вроде Пряник. А я то и думаю, что имя как-то не подходит. Слишком мягкое что ли.
Алиса и Никита, суперкоманда для наведения порядков в моем доме.
— С ней все в порядке?
— С Алиской-то? Да, все супер. Так, несколько порезов и синяков, ничего серьезного. Дома сейчас сидит, под охраной, все чин чином. Она смышленая, — ты как перо выбросил, да с крыши сиганул, она артефакт схватила и не отпускала, пока сам декан его у нее из рук не забрал. Он, кстати, очень ругался, что ты не разорвал браслет, который тебе француз какой-то дал.
— Да знаю я. Он меня уже отчитывал. Не мог я этого сделать, в той ситуации только обсерватора не хватало. Нельзя было рисковать Алисой.
— Да он буянил так, для виду. Все мы знаем, что он чертовски тобой доволен. Не так просто противостоять столь сильному противнику и сохранить и ученика, и перо.
— Ты скажи, — оно в Магистрате?
— Не совсем. Оно в офисе. Но не волнуйся, чернокнижникам теперь до него никак не дотянуться.
В этом я уже уверен не был.
— Почему его не пронесли на территорию круга?
— Что-то с ключом, я не понял. Лучше у Алексеевича спроси.
— Рассказывай все по порядку.
Никита опасливо покосился на Веру.
— Мне намекнули, чтобы я помалкивал и не тревожил тебя попусту. Беспокоиться тебе нельзя.
Вера невозмутимо бросила в корзину пустую обертку от шоколадки и посмотрела на часы.
