– Можно, – ухмыльнулся я, все сильнее убеждаясь, что магистр был прав, – практика нужна только тем, кто желает поступить в академию. Там самые лучшие учителя, лаборатории, артефакты, полигоны и все остальное. Но далеко не все хотят стать магистрами, некоторым достаточно и звания маглора.
– Значит, ты хотел учиться в академии? – как-то поникла ведьмочка, и мне стало по-настоящему смешно.
– Если я все-таки сумею отработать свои двадцать лет и разобраться со всеми проблемами, полагаю, у меня будет время осмыслить, чего я хочу. А сейчас я собираюсь написать письмо… наблюдателям, и мне нужно хорошо обдумать, как преподнести им некоторые новости.
– Мы не будем мешать, – понимающе кивнул магистр, взял за руку бастарду, и они ушли, оставив меня решать невыносимо тяжелый вопрос: как сообщить сородичам, что я больше не я.
Что теперь я – некто абсолютно другой и интересы у меня новые, и заботы совершенно иные. И что матушка может не узнать меня, если я вдруг встану на пороге. Невольно вспомнился вопрос Мэлин про академию, и я горько хмыкнул. А ведь я ей солгал, говоря, что смогу что-то придумать. Не нужно мне теперь ничего изобретать, не было еще за время существования академии случая, чтобы в ней учился не-человек. Точнее не такой маглор, как мы, хотя теперь уже «они», мои сородичи по плато.
Я писал и зачеркивал, сжигал листки на магическом огне и снова писал, не находя достаточно точных слов и объяснений. И вдруг понял, что не могу и не хочу ничего растолковывать подробно, потому что это будет выглядеть как оправдание, как извинение…
Нет. Не в чем мне оправдываться. Да и не жалею я ни о чем, смешно жалеть, что ты стал сильнее и проворнее, хотя и перестал быть прежним. Но только внешне и магически. В душе я все тот же и уверен, что не изменюсь никогда.
Слишком долго я прожил на родине и слишком ее люблю и тоскую, чтоб впадать в эйфорию от своих новых способностей и начинать искать им особое применение. У меня теперь лишь одна важная задача – помочь тем, кто увидел во мне защитника и судью, надежду и опору. Вожака.
Несколько коротких, почти небрежных фраз, и письмо уходит по давно знакомому адресу.
Все. Назад дороги нет. Впрочем, ее нет уже почти месяц, просто я не сразу это осознал и принял, а вот теперь уже признался во всеуслышание. И магистру Гуранду тоже нужно будет все рассказать, чтоб не ставить его в неловкое положение, если придет запрос от наблюдателя.
Таилос вернулся под вечер, и к этому времени я уже так тревожился, что рычал на всех, кто попадался под ноги. Особняк словно опустел. Нет, они не сбежали и не сидели испуганно по углам, где-то звенели детские голоса и смех, на кухне пахло жареным мясом и луком, но стоило мне куда-то войти, у присутствующих или срочно обнаруживались дела в другом конце дома, или спешно звала в уединенные места природа.
– Тай, – ринулся я навстречу медведю, едва пришел сигнал от завязанных на ворота следилок, – что случилось?!
– Ничего, – успокоил он, и я не поверил.
Все ныло и тянуло в груди оборотня от горя и бессильной ярости, и еще он просто падал с ног от усталости.
– Идем, – мгновенно подсовывая под друга воздушное кресло, я втащил его на кухню и налил кружку того самого зелья, что мы варили для ритуала приема новых родичей.
– Не много? – отпив половину, на миг оторвался он.
– Как раз, ты большой. Можешь объяснить в двух словах?
– Вербовщики прошли утром по тем домам, откуда вчера сбежали оборотни, и обозлились. Отправились к тем, кому раньше давали отсрочку на уплату долгов, заявили, что все оборотни – лживые твари и отсрочка отменяется. Заставили в счет долга подписать контракт на работу тренерами и забрали пятерых подростков. Мы пытались сразу догнать, но с ними был маг. Пришлось вернуться.
– Направление знаешь?
Я не узнал голос магистра Унгердса, такая в нем прозвучала ненависть.
– Да, мы шли по следам, но маг поставил ловушки… Борлу прожгло ногу, а вдвоем нам с ними было не справиться.
– Где сейчас Борл?
– Мы оставили его в надежном месте, завтра придет.
– Там точно его никто не найдет?
– Точно, у них нет детей, а сами немолоды. Да и никто не видел.
Я отлично понял, что хотел сказать этим друг, – в дома немолодых, бездетных оборотней вербовщики не заглядывают, – но решил послать парней за раненым немедленно. Сам я намеревался догнать негодяев и отобрать подростков.
– Иридос, у тебя есть накопители и оружие? – Магистр смотрел строго, как учитель на экзамене. Догадаться, что он задумал, было несложно.
– Унгердс, давай ты просто откроешь мне свой портал. Я возьму столько людей, сколько он пропустит, а назад мы приедем на повозках. Тебе лучше ждать тут.
– Я тоже иду, – заявила ведьмочка, и я согласно кивнул.
– Угу. Спать. А с нами идут только мужчины.
– Ты!
– Мэлин, не мешай, а то усыплю.
– Иридос, – стоявший в глубокой задумчивости магистр тряхнул головой, словно что-то решил, и шагнул ко мне, – прими меня в стаю.
– Э?! – ошеломленно разинул я рот, тут же опомнился, захлопнул и скосил глаза на медведя.
