Пароход отчалил под танго «Мой любимый Буэнос-Айрес» в исполнении «Креольского дрозда» Карлоса Гарделя, следующие пять дней Крезен наслаждался слабым покачиванием на речных волнах, а также читал справочники и журналы, которые ему в дорогу собрал Николай. Может, из-за обилия разнообразной информации и предупреждения Добровольского, Асунсьон не вызвал оторопи — что называется, видали мы дыры и поглубже. Во всяком случае, кварталов пять вокруг президентского дворца и авенида Испания, где в пышной зелени прятались посольства и особняки, выглядели не так уж страшно.
В военном министерстве Михаила принял одноглазый майор в форме хаки с витыми погонами, как у немцев. Но стоило ему прочитать сопроводительное письмо, как майор немедленно перешел на русский:
— Ротмистр Щекин, майор парагвайской службы, к вашим услугам.
— Весьма рад, штабс-капитан Крезен. Вы не подскажете, как мне найти отделение РОВСа, у меня письмо из Буэнос-Айреса?
— Тому не нужно далеко ходить, у кого черт за плечами, — широко улыбнулся одноглазый и постучал в стенку.
На стук явился еще один офицер, подполковник Дмитриев, отрекомендовавшийся заместителем фон Эрна.
Через пятнадцать минут, с шутками и прибаутками, Крезена поставили на довольствие в чине капитана.
— Вам полагается две недели на акклиматизацию, — передал ему пачечку документов Щекин. — Вы где остановились?
— Пока нигде.
— Извините за нескромность, — осторожно спросил майор, — с деньгами у вас как?
— Не бедствую, спасибо испанской службе.
Одноглазый рацвел:
— Тогда рекомендую Grand Hotel del Paraguay, там есть горячая вода, а по вечерам собирается хорошее общество.
До загородного отеля Крезен доехал сквозь пыльные и немощеные улицы на громыхающем трамвае, а наутро встал с очень странным ощущением. Некоторое время он прислушивался к организму, пока с облегчением не понял — качка, донимавшая его всю дорогу на кораблях и даже в трамвае, прошла!
Следующие два дня он приходил в себя, закупал полезные мелочи, которые ему насоветовали в министерстве, и фильтровал льющееся в уши:
— Дроздовец? Прекрасно! У нас тут больше марковцы, немного корниловцев и казаков, а дроздовцев нет совсем. Давайте-ка по стаканчику за встречу товарищей по оружию!
— «Русский очаг» генерала Беляева на ладан дышит и прахом пойдет, если не будет притока русских колонистов из Европы!
— Штабс-ротмистр Голубинцев, артиллерии капитан Зимовский, инженер Шмагайлов, присоединяйтесь, каждую среду преферанс, расписываем пулечку-другую. Вина уругвайского вчера привезли, очень способствует!
— Генерал фон Эрн? Неблагодарный карьерист! Беляев все подготовил, договорился с правительством, а фон Эрн попросту оттер Ивана Тимофеевича!
— О-о-о, у нас тут такая демократия была, когда старосту прихода выбирали, чуть не поубивали друг друга!
— Иван Тимофеевич объездил в экспедициях все равнины Чако, составил карты, наладил контакты с племенами индейцев!
— Надо смотреть на Германию, там поднимается сила, с ее помощью мы сокрушим большевиков!
— Беляев? Ха-ха, потомственный почетный… нет, не гражданин, индеец! Представьте себе, раза три в год к нему являются беспортошные гуарани, он их снабжает поношенными штанами, и они шатаются по всему городу, выпрашивая старье!
— Русский Клуб? Это наш оазис, где теплится культурная жизнь Асунсьона! Обязательно приходите! У нас прекрасная канья, а еще Алексей Никандрович чудесную водочку гонит!
— Вы видели те карты? Это не топография, это индейские сказки!
— Беляев и Эрн? Видите ли, голубчик, глупейшее противостояние, которое отнимает силы, так нужные для развития русской жизни в Парагвае, и все из-за мелочных амбиций! Больно смотреть, ей-богу! Кстати, вы хинином запаслись? Как врач даже не рекомендую, а настаиваю!
Еще при отеле действовал своего рода загородный клуб, где раз в полгода ставили любительские спектакли, а раз в день напивались. И без того скучная жизнь, да еще с двухпартийной грызней, иных развлечений не давала. Пили со всей широтой русской души, по-семейному и в одиночку, по любому поводу и просто так, с мордобоем и без.
На четвертый день Крезен понял, что за две недели он не акклиматизируется, а сопьется и явился в министерство с просьбой как можно скорее отправить его к месту службы. На этот раз он попал в руки к полковнику-парагвайцу:
— Почему вы не желаете выдержать двухнедельный срок?
— Недостойно офицера уклоняться от огня.
— Похвально, капитан, похвально! Могу предложить батальон в 7-м полку.
— Прошу прощения, но я никогда не командовал больше, чем пулеметным взводом.
— Пулеметным? Отлично! С «виккерсами» знакомы?
— Системы Максима? Разумеется.
— Тогда назначаю вас начальником пулеметной команды.
Вырвавшись из водоворота слухов, алкоголя и сплетен, Крезен вздохнул с облегчением. И печально подумал, что вряд ли кто через сто лет вспомнит генералов русской службы Беляева и фон Эрна, а вот автора словаря индейских языков, исследователя Гран-Чако наверняка будут помнить.
