— Почему бы и нет⁈ — согласился я с Вилли. — Помниться на моём дне рождение он говорил, что переводится из Департамента горных и соляных дел в канцелярию Министерства финансов. Стало быть, он должен сейчас находиться, в городе, а не в какой-нибудь командировке с геологами минералы ищет.
— Саня, я тебя умоляю, — рассмеялся Кюхля в ответ. — Где минералы и где наш барон. Он дальше границ Санкт-Петербурга не то что шага не сделает, а и в карете не поедет. Ему где бы ни работать, лишь бы не работать. Он ведь литературой живёт, а служит только от того, что кушать иногда хочется.
А вот тут я с Кюхлей полностью согласен. Служащий из Дельвига так себе. Насколько я знаю из рассказов Виктора Ивановича, в реальной истории барон Дельвиг перевёлся из Минфина в Императорскую публичную библиотеку на должность помощника библиотекаря, где вместо того, чтобы описывать и каталогизировать имеющиеся книги, читал их с утра до вечера, забив на служебные обязанности.
Не успели мы с приятелем в моём доме отобедать и допить кофе, приготовленный нам Глафирой, как в столовую примчался её сын:
— Барин, там по вашу душу курьер из министерства внутренних дел на чёрной карете прибыл. Он сейчас у ворот с папкой разговаривает. Вас спрашивает. Что папке сказать?
— Скажи отцу, чтобы проводил служивого ко мне, — вышел я из-за стола и с чашкой кофе направился в сторону своего кабинета. — Вилли, не желаешь послушать, что курьер скажет.
— Нет, — помотал головой почему-то побледневший Кюхля. — Я лучше здесь посижу.
По пути в кабинет у меня в голове пролетела куча мыслей, начиная с того, что слишком быстро о моём прибытии в столицу узнали в канцелярии МВД, не говоря уже о том, что вообще от меня нужно Министерству. Ответ на первый вопрос был самым простым, потому что прилёт гидроплана в столицу не столь частое явление и об этом порой знает половина города, не говоря уже об МВД. Ответ на последний вопрос может быть любым, потому что в этом времени Министерство Внутренних Дел это не столько охрана правопорядка и поимка преступников, сколько именно внутренние дела государства. Например, такие как поощрение земледелия, надсмотр за работой фабрик, внутренняя торговля и даже работа почты.
— Вот, ваше сиятельство, — постучавшись, отворил дверь Степан и пропустил в комнату мужчину лет тридцати в однобортном полуфраке темно-зелёного цвета с высоким воротником и обшлагами из черного бархата. Правой рукой служивый держал треугольную шляпу, а на левом его боку в наплечной портупее болталась пехотная шпага офицерского образца.
— Ваше сиятельство, — кивком поприветствовал меня вошедший. — Титулярный советник Барышов Сергей Дмитриевич. Мне велено немедленно доставить вас к его высокопревосходительству министру внутренних дел Осипу Петровичу Козодавлеву.
Может, я чего-то не знаю, но как по мне, то в министерстве неплохо живут, раз у них в курьерах аж титулярные советники служат. Если сравнить этот гражданский чин с военным, то ко мне пожаловал обер-офицер в звании капитана. Похоже, я расту в глазах окружающих. До этого по мою душу от силы поручика присылали. Интересно, а в следующий раз отправят надворного или коллежского советника, что соответственно равно подполу и полковнику? Но это я так. Можно сказать, шучу от неопределённости.
К счастью дорога до Морской улицы, где располагалась канцелярия Министерства внутренних дел, не заняла много времени, и спустя час я сидел в кабинете напротив седовласого мужчины лет шестидесяти пяти.
— Прошу прощения, ваше сиятельство, за столь необычный способ знакомства, но с вами очень сложно встретиться, — в извиняющемся жесте развёл руками министр, пока его секретарь разливал нам кофе. — При царском дворе вы появляетесь редко и внезапно, в столице бываете от случая к случаю, а мне очень хотелось познакомиться с таким деятельным юношей, как вы. К тому же, мы в какой-то степени родственники. Да-да, не удивляйтесь. Сестра моего отца Анна Осиповна была замужем за капитаном лейб-гвардии Иваном Емельяновичем Бобрищевым-Пушкиным. Понимаю, что зять моего отца был из другой ветви рода Пушкиных, но предок у вас был один — Григорий Александрович Пушка Морхинин. Это я вам, как бывший директор Герольдии говорю.
Так себе родство. Седьмая вода на киселе. Но разных ветвей Пушкиных действительно полно на Руси. А ещё меня порой поражает, насколько глубоко знает свои корни местный люд. И что интересно, это характерно не только для дворянства. Спроси в Велье у любого крестьянского пацана, кто твой прапрадед, так он ещё и братьев с сёстрами своего предка назовёт. А в моём мире многие ли помнят по имени-отчеству свою бабушку? А прабабушку? А прадеды чем занимались? То-то и оно. А здесь мало того что помнят, но и чтут память предков. Не поголовно, конечно, но в большинстве своём.
