Веснин; знакомясь с этими дневниками, вспоминал свои диски и подковки, подковки и диски, которые он рисовал год назад, в поезде по дороге из Севастополя в Ленинград.
«Как далеко вперед продвинулось теперь наше дело!» — думал Веснин, рассматривая чертеж вращающегося электронного колеса со спицами, знакомого ему по его собственным старым тетрадям.
— Если я не ошибаюсь, вы кандидат технических наук?
— О, пусть вас это не смущает! — смутился Оленин. — Я пошел бы к вам даже на должность техника, уже не говоря о младшем научном сотруднике. Завкафедрой Мстислав Львович Рокотов обещает представить меня к званию доцента, но я готов хоть сию минуту все это оставить. Жена будет довольна. После разговора с вами я не могу без стыда думать о том, как сам я спасовал перед трудностями, поспешил укрыться от житейских бурь в тихой гавани Педагогического института.
Позади стекольного цеха, на участке, где совсем недавно была волейбольная площадка, заканчивалось строительство нового большого корпуса. Веснин не ожидал, что по приказу директора завода Жукова лучшие комнаты этой новостройки — половина второго этажа — будут отведены для нового конструкторского бюро по магнетронам — КБ № 217. В новый корпус переезжал также и химический отдел лаборатории. Профессор Петр Андреевич Болтов должен был стать соседом Веснина по этажу. Они оба ходили почти каждый день смотреть, как подвигаются отделочные работы.
— Трудно теперь вообразить, — сказал как-то Веснин Болтову, — что еще прошлым летом я здесь гасил мяч у сетки.
— А я, — улыбнулся Болтов, — вскапывал здесь землю под картофель, и, представьте, тоже не очень давно.
И Болтов рассказал Веснину, как в 1920 году дядя Коля Мазурин, который был тогда старшим дворником завода, пришел к Студенецкому с просьбой разрешить рабочим сажать картошку на заводском дворе: «На четвертушке хлеба не проживешь…» «К сожалению, из старых ружейных гильз не вырастают корнеплоды», — ответил в своем обычном стиле Константин Иванович.
— Иного посадочного материала у нас в то время действительно не было, — продолжал Болтов. — Можно было бы написать роман о том, как нам удалось засадить огород. Тем летом многие из нас говорили: «Я не знал, что цветущий картофель так красив», «Когда голод кончится, будем сажать картофель просто так, для красоты». Да, этот картофель нас тогда поддержал, — вздохнул Болтов. — Жаль, что нельзя прибить на этом нашем новом корпусе мемориальную доску, посвященную картофелю, который мы здесь сажали.
Ящики с оборудованием для нового КБ уже прибывали на заводской склад. Трещали доски упаковки, поддетые ломами такелажников. И лоснящиеся от слоя предохранительной смазки станки постепенно заполняли просторные помещения нового корпуса.
Напрасно надеялся Веснин, что станки можно будет расставить осторожно, что стены будут сиять в своей первозданной чистоте и паркет нигде не покоробится. В первый же день старый знакомый Веснина, рыжебородый бригадир такелажников, легонько приподняв своими татуированными ручищами дверь, ведущую в опытную мастерскую, снял ее с петель и вынес во двор. Так же были сняты и вынесены оконные рамы. Стали втаскивать в окно громоздкий, тяжелый строгальный станок, и подоконники треснули, обвалилась штукатурка с наружной стены.
Корпус нового здания лаборатории проектировали, когда о магнетроне еще не было и речи, а строился он, когда Веснин еще только приступал к своим первым опытам. Естественно, что в то время размещение оборудования для- КБ-217 не могло быть учтено, и теперь приходилось многое переделывать на ходу: рубить пол, пробивать стены.
Веснин испытывал ощущение, близкое к физической боли, когда втаскиваемые наверх сварочная машина, высоковольтные трансформаторы, выпрямители грохотали по ступеням лестницы, обламывая углы, оставляя глубокие борозды.
— Закурим, товарищ начальник? — видя огорчение Веснина, подошел к нему бригадир такелажников.
Еще во времена монтажа цеха цельнометаллических ламп бригадир попытался однажды угостить Веснина папиросой. Веснин отказался, и бригадир пошутил тогда:
«Как же инженеру да не курить? Станете начальником, получите отдельный кабинет, сядете за стол, и что же тут делать, как не курить? Покурил и задумался, задумался и покурил…»
— Теперь я начальником стал, и кабинет у меня есть, а вот задумываться некогда, — вспомнил шутку грузчика Веснин, когда тот протянул ему пачку папирос. — Да, думать некогда, вот и не курю.
