Магнетрон полностью

— Бросьте вы глотать архивную пыль! — говорил он Веснину. — Разница между изобретателем и кабинетным ученым в том, что последний всегда видит слишком много всяческих «но» против любого предполагаемого новшества. А нам с вами надо быстро шагать вперед. Ходят слухи, что проблемы радиообнаружения уже обсуждаются в Наркомате обороны, в обсуждениях участвуют крупные специалисты. Куйте железо, заявку на бочку!

Проблемы радиообнаружения действительно неоднократно обсуждались в Наркомате обороны при участии крупных специалистов. Неоднократно высказывались мнения, что ценные результаты можно было бы получить, применяя сантиметровые волны. Но так как достаточно мощных генераторов подобных волн в то время не существовало, то эти предложения о сантиметровых волнах не привели ни к каким практическим мероприятиям. Рассматривался и вопрос о применении магнетронов. Но магнетроны были признаны еще очень несовершенными.

Работы Горбачева привлекли внимание и получили поддержку Народного комиссариата обороны еще за два года до того, как Рубель и Веснин впервые беседовали на борту корабля. С тех пор Горбачев перестал публиковать результаты своих новых опытов.

Но и в старой статье Горбачева, в той, которую недостаточно вдумчиво просмотрел Веснин, которую не счел нужным прочитать Муравейский, заключались важные данные. Эта работа, если бы Веснин сумел своевременно в ней разобраться, возможно, предостерегла бы его от многих сделанных им впоследствии ошибок. Но возможно и другое. Он вовсе не стал бы заниматься проблемой «видения в темноте и сквозь туман», уяснив себе, как сложна эта область, как много уже сделано, как трудно привнести сюда нечто новое.

За пять лет до того, как Веснин впервые услышал от Рубеля о «видении в темноте и сквозь туман», то есть еще в 1929 году, Евгений Кузьмич Горбачев уже составил проект «Прибора — сигнализатора препятствий, основанного на отражении радиоволн».

Мысль о создании прибора — сигнализатора препятствий пришла Горбачеву еще в детстве. Рассматривая картинки в одном из старых номеров журнала «Нива» за 1912 год, он увидал изображение гибели гигантского парохода «Титаник».

…Ночь стояла звездная, ясная, но очень темная, безлунная, — прочел он в статье, где подробно говорилось об этом трагическом случае. — В 11 часов 40 минут вахтенный на формарсе дал сигнал ударом в гонг и крикнул на мостик:

«Ледяная гора прямо на носу!»

Вахтенный начальник скомандовал: «Стоп машина. Полный назад. Лево на борт». И сам отдал рычаг, которым закрывались автоматические двери в трюмных переборках котельных и машинных отделений.

Корабль в это время имел ход 22,5 узла (около 40 километров в час) и с этого хода вскользь ударился о подводную часть горы; удар не казался сильным, так что пассажиры не ощутили толчка, а слышали лишь довольно громкий скрип.

Капитан, бывший в момент столкновения в своей каюте, тотчас же выскочил на мостик, одобрил все распоряжения вахтенного начальника и лично вступил в управление кораблем.

Оказалось, что корабль, коснувшись ледяной горы, получил длинную пробоину. Корабль садился носом; носовая часть нижней палубы ушла под воду, которая затем через люки залила междупалубное пространство. Корабль стал еще быстрее погружаться носом. Положение корабля сделалось безнадежным; было отдано распоряжение женщинам и детям выйти на шлюпочную палубу и занять места в шлюпках, которые начали спускать на воду. Затем стали впускать в шлюпки и мужчин.

В одну из шлюпок попал преподаватель математики и физики в Кембридже Бислей.