На телефоне на удивление не было ни одного пропущенного, хотя часы показывали почти одиннадцать. То ли мама так и не приехала, то ли его решили не беспокоить. Остановившись на светофоре, Роман прикрыл глаза. Несмотря ни на что, день сегодня получился классный. Наверное, поэтому Роман чувствовал себя виноватым перед Машей. Ему было хорошо дома. И правда хотелось все бросить и вернуться.
Почему-то он вспомнил Жанну Эдуардовну, бабушку Юлы. Бывшая актриса была уверена в том, что Роман не может сделать Юлю счастливой, потому что он не может сделать счастливым даже самого себя. Кажется, с Машей этот принцип тоже работал. Когда они были вместе, у него сердце замирало, а у Маши так блестели глаза, она была такой невозможно красивой, что каждая минута, проведенная с ней, казалась идеальной. Но внешний мир раз за разом разрушал их идиллию, и Роман чувствовал себя так, будто он несется по обледеневшей трассе на машине с заблокированным рулем, и любая попытка выправить ситуацию делает все только хуже.
Сзади посигналили. Роман распахнул глаза, мазнул взглядом по светофору, по пешеходному переходу и только потом тронулся. Похвалил себя за порядок действий, потому что за мысли похвалить себя не мог. Подлые это были мысли. Мысли труса, который, кажется, пытался пойти легким путем.
Запоздало пытаешься людям не верить слепо.
Придя в офис, Яна обнаружила, что босс уже на месте. Она постучала в его кабинет и, дождавшись разрешения, приоткрыла дверь. Здесь было накурено, а на столе рядом с боссом стояли две пустые чашки из-под кофе.
— Доброе утро, — привычно улыбнулась Яна.
— Доброе. Свяжись с Полиной Викторовной. Пусть Сергей сразу ко мне зайдет, как появится, — сказал Лев Константинович и опустил взгляд к бумагам, которые держал в руках.
Яна кивнула, хоть он на нее и не смотрел, и подошла, чтобы забрать чашки. Случайно заглянув в документы, она застыла. Это были те самые договоры, которые лежали в сейфе матери. Договоры, обличавшие Сергея Евгеньевича в выводе средств из компании. Видимо, они оказались в той пачке, которую босс вчера обнаружил на ее столе.
— Что-то нужно? — Лев Константинович поднял на нее взгляд. Он выглядел… плохо. И это самое мягкое определение, которое можно было дать его синякам под глазами и общему нездоровому виду.
— Вам еще что-нибудь нужно?
— Кофе сваргань еще, будь другом.
Яна с сомнением посмотрела на две пустые чашки, но комментировать не стала. Зато спросила:
— У вас всё в порядке?
— Да нет, Ян. У нас тут у всех все в большом беспорядке.
— Я могу помочь?
— Ага. Кофе сделай.
Босс, против обыкновения, почти на нее не смотрел. И от этого Яне хотелось хоть как-то обратить на себя внимание, чтобы понять, что он не подозревает ни в чем ее. Впрочем, если выяснится, что за происходящим здесь стоит ее мать, на хорошее отношение Льва Константиновича все равно нельзя будет рассчитывать.
Яна убрала чашки из-под кофе в раковину, заправила кофемашину и поставила готовиться новую порцию. В приемной уютно запахло кофейными зернами. Яна как могла оттягивала момент, когда придется вызывать Сергея Евгеньевича. Казалось, стоит ему прийти, и обратной дороги уже не будет.
— Ян, Лев у себя? — Сергей Евгеньевич заглянул в приемную сам.
— Да, он как раз просил вас вызвать.
— Да? — брови Сергея Евгеньевича взлетели вверх.
Он вошел в приемную и, остановившись посередине, раскрыл кожаную папку, быстро пролистал находившиеся в ней документы и поднял рассеянный взгляд на Яну.
— Димка сегодня пусть без меня не уезжает, — сказал он.
— А их, я так поняла, сегодня не будет.
— Да? — вновь удивился Сергей Евгеньевич. — Я не в курсе.
— Лев Константинович распорядился вчера, но вы лучше у него уточните, — спохватилась Яна.
Сергей Евгеньевич кивнул и скрылся в кабинете босса. Кофемашина перестала жужжать, и Яна осталась слушать собственное готовое выпрыгнуть из груди сердце.
Она сварила вторую порцию кофе, разложила по вазочкам конфеты и печенье. Все что угодно, лишь бы не входить туда. На ее тихий стук никто не ответил, и она аккуратно приоткрыла дверь. Лев Константинович давно разрешил входить, если нет ответа. Порой он банально не слышал ее деликатного стука.
— Ну и как объяснишь? — голос босса звучал очень холодно и очень незнакомо.
Сергей Евгеньевич сидел в кресле для посетителей, упершись локтями в стол и запустив пальцы в короткие волосы на макушке. Он читал какой-то договор.
— Можно? — подала голос Яна.
— Кофе поставь и выйди, — резко сказал босс.
Яна поставила поднос и выскользнула за дверь.
Время тянулось нестерпимо медленно. Мама звонила пару раз, но Яна сбрасывала звонки, справедливо решив, что по рабочим вопросам та может написать на корпоративную почту. Говорить с ней сейчас по телефону у Яны не было сил.
Разоблачение злодея, коим оказывался Сергей Евгеньевич, вроде бы должно было вызвать облегчение, но почему-то легче не становилось. Может, потому, что образ злодея никак не подходил Волкову?
Дверь в кабинет босса открылась бесшумно. Первым вышел Лев Константинович.
