До аптеки Яна долетела по лестнице, несмотря на каблуки, решив не тратить время на ожидание лифта. По коридору в сторону приемной она тоже бежала, сжимая в руках пачку с таблетками.
В приемной были распахнуты окна. Дима сидел на диванчике, прикрыв глаза и сипло дыша, а Роман нервно метался от стены к стене.
— Вот, — Яна протянула упаковку Роману и бросилась к кулеру за водой.
Следующие полчаса, пока антигистаминное не начало действовать, показались Яне вечностью. Дима сипло дышал, примчавшаяся из архива Рябинина сидела рядом с ним и держала его за руку, то и дело бросая на Крестовского встревоженные взгляды, а Яна с Романом ходили по приемной взад и вперед. Когда они сходились ближе к середине комнаты, Роман отступал на шаг, давая Яне пройти, и продолжал свой путь к противоположной стене.
— Может, скорую? — периодически спрашивала Рябинина, на что Дима каждый раз отрицательно мотал головой и заверял, что ему уже нормально.
Выглядел он ненормально, и Яне было страшно до леденеющих пальцев. В голове билось мамино: «А их не будет. И никакого криминала». Яне было страшно не только оттого, что с Димой вправду может что-то случиться, но и оттого, что, кажется, мама вновь приложила к этому руку. На этот раз без помощи Яны. Наверное, потому, что Яна задавала неудобные вопросы. Или потому, что, когда детей Волкова не станет, Яна не должна быть в курсе событий, которые этому предшествовали.
От мысли о том, что Лены и Димы не станет, Яну пробила крупная дрожь, и Крестовский, в очередной раз пропускавший ее в центре приемной, бросил на нее подбадривающий взгляд, хотя сам был бледным почти до синевы.
— О, как у нас тут многолюдно, — весело заявил вошедший в приемную босс, потом быстро окинул их всех взглядом и метнулся к Диме.
— Димыч, что? — босс бухнулся на одно колено и схватил Диму за плечо. Маша торопливо отодвинулась, а потом и вовсе вскочила и отошла к Роману.
— Ничего. Аллергией просто накрыло. Бывает, — тяжело дыша, ответил Волков.
— Яна, Сергея. Быстро!
Яна опрометью бросилась в приемную Сергея Евгеньевича, ругая себя за то, что не поставила боссов в известность о случившемся. Тем более Сергея Евгеньевича. Он же Димин дядя. И… он, возможно, виноват в его теперешнем состоянии. Мысль о том, что мама, возможно, ни при чем, была настолько желанной, что Яне очень хотелось, чтобы она оказалась правдой.
— Сергей Евгеньевич, там Диме плохо. Аллергия, — выпалила она.
Волков бросился к шкафу, схватил что-то с полки и рванул к двери, едва не снеся Яну с ног. Она поспешила за ним, игнорируя вопросы посетителей, ожидавших в приемной.
Кто-то ухватил ее за руку в коридоре и попытался выяснить, из-за чего кипиш. Яна отмахнулась, не глядя. Влетев в свою приемную, она увидела, что Сергей Евгеньевич сидит перед Димой на корточках, а Лев Константинович возвышается над ними, ссутулившись и засунув руки в карманы брюк.
— …и где ты умудрился?
— Да я чаю выпил. Он горьковат показался. Как будто там лимон был. Но я же с лимоном пью… иногда, — Дима говорил сипло и дышал с присвистом. Его рубашка была расстегнута и стянута с одного плеча. На краешке своего стола Яна увидела пустой шприц, две ампулы и упаковку от спиртовой салфетки. Яна машинально собрала это все и выбросила в мусорку.
— А раньше так сильно было? — спросил Лев Константинович.
— Да не вроде.
— Было, — послышалось из угла, и Яна, вздрогнув, повернулась к Роману, про которого успела забыть. Тот стоял, прислонившись к стене, рядом с притихшей Рябининой. — У нас дома, помнишь? Ты тогда сиропа глотнул.
— Точно. Аня еще неотложку вызывала, — вспомнил босс и пояснил Сергею Евгеньевичу. — Это было лет семь назад. Димка у нас на пикнике сиропа лимонного глотнул. Может, скорую?
— Не нужно, — Сергей Евгеньевич помотал головой. — Сейчас отойдет.
Яна опять подумала о том, что Дима и Лена в его власти. И этот человек, возможно, желает им зла. Сергей Евгеньевич натянул рубашку на Димино плечо, застегнул пуговицы, разгладил воротник, а потом потрепал племянника по волосам. А после того как Дима, прикрыв глаза, слабо улыбнулся, Сергей Евгеньевич длинно выдохнул. И увидеть в нем злодея опять не получилось.
— Так, расходимся, бойцы, — босс повернулся к Роману и Маше. — Димыч сегодня на легком труде. А вы — работать.
